Девушка отвернулась и зарделась.
Её светлые щёчки покрылись призрачным румянцем, напоминающим отблески вечернего солнца на снегу.
— Слева.
— Что⁈ — встрепенулась Таня.
— Желток остался. Тут, — я показалась на краешек своих губ.
— Ааа… Уберёшь?
— Нет.
Девушка хмыкнула и оторвала салфетку.
Наблюдая за тем, как она вытирает свои губы, я невольно вспомнил, как она, — было это пару лет назад, так что можно себе представить моё смущение, — пыталась накрасить их помадой во время своей первой нелепой попытки соблазнения.
Интересно, а это… было? В смысле, на самом деле? Теоретически, кошмар должен был изменить не только настоящее, но и прошлое. В таком случае должны существовать две параллельные реальности. В одной Аня и Таня существуют, в другой — нет. В одной я знаю про их существование, в другой — нет. Но тогда получается немного странно, ведь в таком случае это не я попал в другую реальность под влиянием кошмара, но изначальная составленная мной записка была своего рода сообщением из другого мира. А значит я и написавший её Алексей были разными людьми.
Занятно.
Ещё занятнее, как в эту схему вписывался Фантазмагорикус — своеобразный привет из прошлой жиз…
Щёлк.
Я поморщился.
Стоило мне вспомнить безумного императора, и я снова увидел образ. Ночь, королевская опочивальня. Черноволосая женщина, поджимая ноги, сидит среди просторной белизны перин. Кожа её в лунном свете кажется жемчужной. Синие глаза смотрят прямо на меня.
Щелк.
Картинка расплывается.
Глаза девушки светлеют и превращаются в драгоценные камушки.
— Доброе утро, — говорит Аня.
— Ты… Рано проснулась. Доброе.
Я всё ещё чувствую некоторое оцепенение.
— Ты сегодня рано, — язвительно замечает Таня, краем глаза поглядывая на свою мать.
— У меня йога в восемь тридцать. В это время пробуждается природа, — совершенно серьёзно отвечает Аня. — Я потом поем, ладно, Алекс? Гуру говорит, что заниматься нужно на пустой желудок.
— … Ладно, — я кивнул и помотал головой, стараясь привести себя в чувства.
И всё равно мой взгляд то дело мелькал между мамой и дочкой. Они были разными. И в то же время похожими. Казалось, если бы они стали в один ряд, и я смог одновременно посмотреть на одну и на другую, скосить глаза, чтобы они слились воедино, передо мной снова предстала та самая женщина на белых покрывалах.
Та самая женщина…
Странно.
Ведь у неё определённо было имя.
Но вспомнить его я был не в состоянии.
Почему? Очередная загадка? Или…
— Гуру? Ты теперь культистка? — прыснула Таня.
— Нет, это мой духовный гуру, — спокойно сказала Аня.
Мне кажется, или это одно и то же?