— Сумеречный жрец… — повторил я, словно пробуя эти слова на вкус.

— Жрец! — Кивнул Агу. — Вот теперь ты действительно готов к битве!

Я почувствовал, как эта новая, сумеречная энергия начала медленно, по капле, просачиваться и расходиться по меридианам, постепенно формируя мои руки и ноги. А ведь солнце еще не село!

— Как это? — ошарашенно произнёс я.

— А вот так… — прошелестел Агу, и в его голосе прозвучало удовлетворение. — Это и есть истинная сила Двоедушца. Ты не выбираешь между Жизнью и Смертью — ты становишься между ними!

Я медленно поднял правую руку и поднес её к лицу. Плоть выглядела вполне осязаемой, хотя и отливала легким пепельно-серым оттенком, словно покрытая инеем. Я резко сжал кулак, кости приятно хрустнули. Как же я скучал днем по этим ощущениям!

Опустив руки, я почувствовал холодный камень лежанки под ладонью. И это тоже было здорово! Опираясь на руки, я оттолкнулся от каменного ложа и встал на ноги, которые уверенно выдержали вес моего тела. Впервые за последние дни я не чувствовал себя беспомощным калекой, прикованным к земле до заката. Солнце еще не село, а я уже на ногах!

— Но ты не обольщайся, Сергей, — голос Агу вернул меня с небес на землю. — Это еще не полноценное воскрешение плоти. На ярком солнечном свете — под прямыми лучами — все твои достижения рассыплются в прах — слишком мала доля света в твоём Сумеречном ядре. Но в полумраке или в густой тени леса ты, возможно, продержишься.

— Спасибо за предостережение, друг! — сказал я, направляясь к выходу. — Я это учту.

Я нашел командование отряда в пустынном храме, где когда-то, возможно, приносили жертвы забытым богам, теперь же здесь был развернут настоящий штаб. На огромном каменном столе (а может быть и алтаре) была разложена подробная карта местности, в которую входил и бывший аэродром «Куликово поле».

Павел Николаевич, Хмурый и майор Хоффман склонились над развёрнутой картой. Увидев меня, все удивились.

— Как самочувствие, разведка? — поинтересовался Вася. — И как у тебя это… всё на месте? Солнце же еще не село?

— А это можно считать подарком от тех сущностей, что спят в Священной Роще, — ответил я.

— Значит, не зря мы покинули наш бывший лагерь, — произнёс Павел Николаевич. — Присоединяйся, твоя помощь тоже пригодится. Мы как раз думаем, с чего начать…

Я бросил беглый взгляд на немецкого майора. За прошедший день Хоффман разительно изменился. Исчезла та надломленность, как у загнанного в угол человека. Теперь в его глазах читалась мрачная решимость солдата, которому нечего терять, кроме своей чести. Фриц взял карандаш и ткнул в схему аэродрома.