Я повернулась к Артёму.
Я очень спокойно — и одновременно очень-очень осторожно — поднялась на цыпочки.
Я очень коротко поцеловала его в щёку.
Не в губы.
В щёку.
Это был совершенно другой жест.
Артём не пытался превратить его в другой.
Артём очень спокойно — и одновременно очень благодарно — закрыл глаза на полсекунды.
Я вышла.
Дверь за мной закрылась.
Я пошла к лифту.
В лифте я в зеркале увидела себя.
У меня лицо быложивое . Впервые за две недели. На моих губах — едва заметная улыбка.
Я очень спокойно подумала одну вещь.
Я невыиграла сегодня.
Я непроиграла сегодня.
Я сегодня —начала что-то новое.
Это было лучшим, что у меня в эти две недели получилось.
Эпилог. Шесть месяцев спустя
Прошло шесть месяцев.
С того самого нового начала до сегодняшней субботы.
Мы за эти полгода съехались. Не в Хамовники. У меня было одно условие: жильё должно быть наше общее, не принадлежавшее до этого ни одному из нас по отдельности. Мы нашли квартиру в Пресненском районе. Двенадцатый этаж. Три спальни — одна мой кабинет, одна Артёма, одна наша. Камин (мы оба теперь относимся к каминам серьёзно). Большое окно. И Барсик, который приезжает к нам на выходные раз в две недели и уже считает наш диван своей второй официальной территорией.
Сейчас, в четыре часа дня субботы, у моих родителей за городом Барсик спит у Артёма на коленях. Пять лет назад это было бы невозможно. Барсик в принципе не сидел на коленях у мужчин. У него в системе ценностей мужчина — это категория, которой можно пользоваться (открывает банки, тискает по утрам, разбирается с шумами по ночам), но к которой нельзя примыкать.
Артём это правило сломал. Хотя кому я вру — он сломал нашего кота ещё в первую встречу, и усатый предатель даже бровью не повёл.
Я иногда ловлю их в одной позе: Барсик спит, Артём читает. У меня в эти моменты в груди что-то очень сильно сжимается. Я уже привыкла, что меня сжимает изнутри по поводу Артёма несколько раз в день. Я больше не сопротивляюсь.
В эту субботу Светловы принимали.
За столом — все. Папа во главе. Мама слева от него. Антон напротив папы. Артём рядом со мной, справа от мамы. И Кирилл с Игорем, которых папа в этот раз позвал сам, потому что за полгода они с Артёмом сошлись близко, и Артём как-то невзначай сказал папе, что у него есть два друга, без которых в жизни сложно, а папа сказал: «Привози. Я и таких подружу».
Папа подружил.
У моего папы талант: он любого человека за два разговора превращает в родственника. Кирилл за полгода стал почти что вторым сыном. Игорь — стал шурином, хотя по крови никем. Для мамы они все теперь её мальчики, которых она кормит по очереди и которым тайком от папы пишет в семейном чате: «Нужна добавка».