— Полина.
— Да?
— Спасибо.
— За что?
— За Архипа.
Я моргнула.
— Артём, это вы Архипа мыли вместе со мной. За что мне-то «спасибо»?
— За то, что показали мне Архипа. И вообще.
«И вообще».
Я смотрела на Артёма.
На моего невыносимого, холодного, неприступного, расчётливого начальника, который только что три часа чинил забор в подмосковной деревне, и который сейчас стоял у своей машины с пятном от чая на дорогом свитере и говорил мне «и вообще».
Я открыла рот.
Я закрыла рот.
— Артём.
— Да?
— Не делайте так больше.
— Как?
— Не приезжайте сюда без предупреждения.
Он смотрел на меня.
Долго.
А потом сказал — очень тихо, без угрозы, без вызова, просто — констатацией:
— Хорошо. В следующий раз я предупрежу.
«В следующий раз».
Я села в машину.
Я завела.
Я смотрела, как он садится в свой RS7. Как закрывается дверь. Как загораются его фары. Как он выезжает первым, потому что мужчина выезжает первым, и я подозревала, что для него это было что-то такое же базовое, как дышать.
Я выехала за ним.
До трассы мы ехали друг за другом — его чёрный RS7 впереди, моя тёмно-синяя S5 за ним. На съезде на трассу он повернул налево, в сторону Москвы. Я тоже — в сторону Москвы.
Через десять минут он включил поворотник и съехал на заправку.
Яне съехала.
Яехала дальше.
Яне оборачивалась.
Но я очень хорошочувствовала , что он смотрит мне вслед.
* * *
Я ехала.
Я ехала по Дмитровскому шоссе обратно в Москву, и я думала только об одной вещи.
Я думала, что у меня в жизни были разные мужчины. Они были смешные, умные, нудные, талантливые, слабые, сильные. Они были разные. Но ни один из них — ни один — не приезжал ко мне в приют без объяснений, не закатывал рукава, не понимал собаку по запаху ладони, не чинил вольер и не говорил мне «и вообще».
Это не «и вообще ».
Это что-то другое.
Я не знала, как это назвать.
Я знала только одно: я в эту минуту понимаю, что то, что я говорила Еве полтора часа назад — про то, что мне «не нравится», — это была неправда.
Мне нравилось.
Мне очень нравилось.
И это, кажется, была — какая по счёту? — моя шестая ошибка.
Может быть, седьмая. Я перестала считать ещё в среду.
Глава 6. Папа, это просто коллега. Колл-е-га
Неделя прошла.
Это самая ёмкая фраза, которую я могу подобрать. Она прошла. Я не помню, чтобы что-то конкретное в ней произошло, и одновременно я не помню, чтобы во мне что-то в эту неделю не происходило. Это были две параллельные реальности, и они никак между собой не пересекались.
На работе Артём вёл себя так, будто никакого приюта никогда не было. Заходил ко мне в кабинет раз в день. Спрашивал что-то конкретное. Получал ответ. Уходил. Между нами было ровно столько холодного офисного воздуха, сколько и было до субботы — и ни одной молекулы меньше.