И теперь я сидел у окна, в своей пустой квартире в Хамовниках, и я понимал, что моё утреннее решение было трусостью.
Я никогда не считал себя трусом.
Сегодня был мой первый день в этом качестве.
Я мне это не понравилось.
* * *
Я налил себе ещё виски.
Я смотрел на Москву-реку. Я думал о матери, которую я не видел уже три недели — мне надо было ей позвонить.
Я думал об отце, которого я не видел двадцать лет — я ему не звоню, и он мне тоже.
Я думал о том, что я в двенадцать лет смотрел, как уходит человек, которого моя мать любила больше всего на свете.
Я думал о том, что в двенадцать лет я для себя принял решение.
Это было хорошее решение.
Оно сохранило мне двадцать лет жизни без обвалов.
Двадцать лет вперёд оно бы тоже работало.
Если бы я не зашёл в офис в один день и не получил полстакана латте на мой костюм от женщины в каблуках, которая прожила в этих каблуках ровно полминуты, а потом всю следующую жизнь жила в кедах.
Я допил виски.
Я встал.
Я подошёл к окну.
И очень спокойно — себе самому, своей пустой квартире, своему отражению в стекле — я сказал вслух одно слово.
— Хорошо.
Это было моё новое решение.
Я не буду от неё отказываться.
Я не буду её отпускать.
Я не буду делать вид, что её нет в моей голове, в моём списке переменных, в моём блокноте.
Я буду действовать.
Я не знал, что значит «действовать».
Я никогда раньше не делал этого с человеком, которого я хотел не на два месяца.
У меня не было опыта.
Но у меня было — я хотел подчеркнуть, для тех, кто меня знает — самое большое количество терпения, которое может быть у одного отдельно взятого человека. И этого терпения мне должно было хватить, чтобы научиться.
Я повернулся от окна.
Я взял телефон.
Я набрал номер.
Гудок. Гудок. Третий гудок.
— Алло?
Мать.
— Мам. Это я. Можно я приеду в воскресенье?
— Артёмушка. Конечно. У тебя всё в порядке?
— Мам. Мне нужно с тобой поговорить.
Пауза.
— Хорошо, сынок. Приезжай.
Я положил трубку.
Я стоял посреди своей пустой комнаты.
Это был, я понял в эту секунду, мой первый шаг.
И первый шаг — я знал из своего бизнес-опыта — самый важный шаг. Потому что после него любой следующий — уже легче.
Если только это бизнес.
В моём случае — это, кажется, былне бизнес.
Но я этого ещё не знал. Я только начинал понимать.
Глава 12. Это была плохая идея. И лучшая идея. Одновременно
Неделя после моего «спокойной ночи» в его кабинете была самой странной в моей жизни.
Я ожидала, что после такой сцены — после его руки на моей талии, после моего шага назад, после нас обоих в одиннадцать часов вечера в его кабинете в положении, в котором мы оба совершенно профессионально не должны были оказаться — что после этого Артём либоудвоит давление, либоуйдёт совсем.