Полина мне сказала «никогда».
Я в это «никогда» не поверил. Не потому, что я самоуверенный. А потому, что я в нём услышал паузу. Не дверь, которую закрыли. А дверь, которую держат прикрытой — и ждут, что с той стороны кто-то докажет, что стоит открывать.
Доказать словами я уже пробовал. Две недели. Четыре попытки. Ноль.
Значит, не словами.
Я не знал ещё, чем. Я знал только, что прежде чем я подойду к Полине — мне надо перестать делать то, что моя мать сделала с собой в восемьдесят девятом. Перестать заранее становиться меньше, чем я есть, чтобы кого-то не спугнуть. В моём случае наоборот — перестать прятать, держать на расстоянии, дозировать. Это одна и та же болезнь. Просто у матери она вывернута в одну сторону, у меня в другую.
Я в эту субботу впервые за четверо суток почувствовал не отчаяние.
Я почувствовал, что у меня есть, с чего начать.
Глава 26. Глеб. Десять лет, восемь месяцев, одна женщина
У меня в эту субботу вечером никого.
У меня — пентхаус. Триста квадратных метров. С видом на Москва-Сити. С консьержем на ресепшене, с подземной парковкой, с двумя личными местами под Bentley и Porsche. С обстановкой, которую мне делала одна итальянская студия за полгода, и которая обошлась мне в полтора миллиона евро. С винным шкафом на сто двадцать бутылок, в котором я в этот вечер открыл одну.
У меня всё есть.
У меня нет одной вещи.
У меня нетсчёта , который десять лет я обещаю себе закрыть.
Я налил себе вино.
Я сел у панорамного окна.
Я смотрел на Москва-Сити, в котором у Северова, Беляева и Корсакова — по этажу в одной из башен. Восьмой, восемнадцатый и двадцать четвёртый. Я их этажи знал наизусть. Я в эту субботу вечером в три из них смотрел уже десять лет.
* * *
Я был четвёртым.
В две тысячи тринадцатом мы вчетвером — я, Северов, Беляев, Корсаков — запустили нашу первую компанию. Тогда мы ещё не были тремя — мы были четырьмя. Я в это время был самым младшим. Мне был двадцать один год, я только закончил институт, я ребятам нужен был, потому что у меня были связи в одной государственной структуре. У них — деньги, идея, энергия. У меня — отец, чьё имя открывало двери.
Мы шли быстро.
У нас за два года вышло три проекта. Все успешные. Мы вырастили оборот в десять раз. Мы открыли офис в Москве, в Питере, в Екатеринбурге. У нас на нас смотрели как на восходящую звезду.
На третий год — в две тысячи пятнадцатом — у нас был один проект. Большой. Государственный.
Я в этом проекте допустилодну неточность.
Я не буду здесь рассказывать детали. Это были детали, в которых я тогда не разобрался — я был молодой. Я в этом возрасте считал, что некоторые вещи можнообойти . Я ошибся.