Северов разобрался.

Северов меня вызвал. Северов разложил передо мной документы. Северов сказал мне одну фразу, которую я в моей жизни в ту минуту услышал впервые: «Глеб. У тебя есть выбор. Сам уйти — и мы с тобой подписываем нормальное соглашение, через которое тебе достаётся четверть от твоей доли. Или мы тебя вытолкнём — и тебе не достанется ничего, плюс несколько лет некомфортной жизни. »

Я выбрал первое.

Я подписал соглашение.

Я получил два миллиона долларов из тех восьми, которые мне должны были по справедливости. Я ушёл.

Северов, Беляев и Корсаков продолжили.

Они за следующие десять лет выросли в холдинг с тремя миллиардами в обороте, с тремя сотнями сотрудников, с тремя личными этажами в Москва-Сити, с тремя именами в любом серьёзном бизнес-журнале страны.

Я за следующие десять лет вырос в человека с пентхаусом, с двумя машинами, и с одной мыслью.

Эта мысль звучала так:

Я ихдогоню .

* * *

Полину Светлову я обнаружил в Берлине.

Не лично. У меня в Берлине работает один человек, который мониторит для меня технологические инновации в финтехе. Этот человек мне принёс одну работу одной молодой программистки — Полина Светлова, двадцать пять лет, питерская школа, ВМК МГУ, два года работы в Берлине.

Её алгоритм былкрасивый .

У меня хороший вкус на красивые алгоритмы. В своём пентхаусе на верхней полке стоит одна книга — Кнут,Искусство программирования , три тома, английское издание, я их в семнадцать лет купил в Москве. Я по образованию инженер. Я красивые решения в коде узнаю с первого взгляда.

Алгоритм Полины Светловой был больше, чем красивый. Он былредкий . Я к нему примерил несколько применений — в риск-менеджменте, в трейдинге, в предсказательной аналитике для государственного сектора. Везде он работал. Везде он работал лучше, чем то, что у людей было сейчас.

Я в позапрошлом году принял одно решение — я этот алгоритм у Полины Светловой куплю. Через её работодателя в Берлине, через прямое предложение, через любой канал, который потребуется.

Я подготовил предложение.

Я в мае этого года — за полгода до ноября — отправил ей через её работодателя в Берлине предложение перейти к моей кипрской структуре.

Полина отказалась.

Без объяснений.

В июле я отправил ещё одно — с улучшенными условиями. Полина — отказалась.

В сентябре я отправил третье — через другого посредника, через другую структуру. Полина — отказалась.

Я тогда подумал —ну что ж . Я подумал — у неё, видимо, нет интереса работать с моей кипрской структурой. У неё в её жизни есть свои причины. Это нормально. Я к таким отказам привычен. У меня в моей жизни их было больше, чем у любого другого человека моего возраста.