Я в эту секунду знала одно: я об этом думаю.
Это — впервые с понедельника.
Это — былоначалом .
Глава 25. Артём. Мама. Правда. Двадцать лет молчания
Прошло четыре дня с тех пор, как Полина вышла из моего кабинета.
Я не работал.
Я был в офисе. Я подписывал документы. Я отвечал на письма. Я проводил совещания, на которых я был, по формальным признакам, собой. По существу — меня там не было. У меня в голове за эти четыре дня перестала работать одна базовая функция, и эта функция называлась присутствие в настоящем моменте.
Я был в кабинете во вторник. В минуте, когда Полина сказала мне «я думала, я тебе досталась. А я тебе была заказана». В секундах, когда я смотрел, как она поворачивается. В секунде, когда дверь за ней закрывалась.
Я в эти пару минут прожил последние четверо суток.
Я знаю, как выглядят люди, которые не справляются. Я их видел в своей жизни. Я их не уважал. Я считал, что в любой ситуации у человека есть выбор — собраться или развалиться, и что развалиться выбирают слабые.
Я в эти четверо суток понял, что я был не прав.
Развалиться, иногда, это не выбор. Это происходит с тобой, и ты этому не сопротивляешься, потому что у тебя в этот момент нет никакого инструмента сопротивления. У тебя в этот момент нет себя — есть только функции, которые выполняют твою работу, пока ты собираешься обратно.
В субботу утром я поехал к матери.
* * *
Я не звонил.
Я приехал. Просто. В девять утра. Я зашёл во двор, я зашёл в подъезд, я поднялся на её этаж, я нажал звонок.
Мать открыла дверь.
Она посмотрела на меня.
Полминуты.
А потом — без удивления, без вопроса, без слова — она открыла дверь шире.
Я зашёл.
Я снял пальто.
Я сел за её кухонный стол.
Мать поставила чайник. Достала из шкафа две чашки. Села напротив.
Она не задала ни одного вопроса.
Я начал говорить сам.
* * *
Я рассказал.
По пунктам. От покупки холдинга восемь месяцев назад до выхода Полины из моего кабинета во вторник. От нашего совещания, на котором мы с Кириллом и Игорем смотрели на её фотографию, до моих четырёх попыток сказать ей правду на прошлой неделе, ни одна из которых не получилась.
Я говорил минут двадцать.
Мать слушала.
Мать не перебила меня ни разу.
Я закончил.
Я очень спокойно сказал:
— Мам. Я не уйду. Я обещал — я не уйду. Я не уйду.
— Ты уже ушёл.
Я моргнул.
— Мам, я с ней не расстался. Я не уехал. Я в этом городе. Я её не отпустил из своей жизни — она сама ушла. Я её попытаюсь вернуть. Я не…
— Артёмушка, я не про физический уход. Ты уже ушёл — две недели назад. В тот день, когда ты решил ей не говорить.
Я смотрел на мать.
Я очень внимательно смотрел.