— Мам. Я не очень умею об этом говорить.
— Артём, попробуй.
Я попробовал.
— Я её хочу. Я её уважаю. Я о ней думаю круглосуточно. Я ради неё в пятницу первый раз в моей сознательной жизни не работал. Я ради неё переписал свой график на следующие три месяца. Я её всё. И я не знаю, как это объяснять. У меня нет слов.
Я остановился.
Я в эту секунду думал, что я выгляжу очень глупо. Тридцатидвухлетний мужик, в своей лучшей форме, в кашемировом свитере, у матери, не находит слов.
Мать смотрела на меня.
Долго.
А потом она очень тихо сказала:
— Ты её любишь.
— Мам, это слово.
— Я знаю, какое это слово. У тебя с ним плохие воспоминания. У меня тоже. Но мы не виноваты, что слово хорошее, а у нас в семье его испортили. Артёмушка, она тебя любит?
Я подумал.
Я подумал о том, как она в пятницу у стены в Питере сказала«Я тебя тоже» без подготовки и без огней.
— Любит.
— Хорошо. Тогда привези её.
— Мам.
— Родной, я не буду её ругать. Я не буду её испытывать. Я её просто хочуувидеть . Я хочу понять, какая она. Я двадцать лет жду этого момента, дай мне его.
Я молчал.
Я молчал, потому что у меня в горле что-то очень странно сжалось. Я уточняю — мужчины моего профиля от этого не плачут. У меня плохая физиология для слёз. Но в эту секунду я былблизок .
— Хорошо, мама. Я её привезу.
— Когда?
— Через две недели.
— Артёмушка, я буду печь.
— Мама, ты всегда печёшь.
— Я буду печь больше.
* * *
Я выехал от матери в восемь вечера.
Я не торопился.
Я ехал по Москве, по знакомым улицам, по своему обычному маршруту. На радио ничего не включал. У меня в машине обычно тишина. Сегодня особенно.
Я думал об одной вещи.
Я в тридцать два года, в этот ноябрьский воскресный вечер, сделал три вещи, которые я никогда раньше в моей жизни не делал. Я сказал женщине вслух«я тебя люблю» . Я попросил у матери разрешения её привезти. И я сейчас ехал по Москве с одним конкретным планом — в понедельник утром я пойду в её кабинет и я скажу ей одну фразу, после которой у нас с ней начнётся следующий этап.
Этой фразой будет:
Полина. Поехали к моей матери.
Просто. Без обёртки. Без объяснений. Я знал её — она поедет.
И в эту минуту, в моей машине, ехал домой с пониманием одной простой вещи:
Я её больше из своей жизни никуда не выпущу.
Не потому что яне отдам . А потому что мы оба этого не хотим.
У меня это в первый раз.
У неё, я был уверен, тоже.
Глава 19. Папа, это Артём. Артём, это шашлык
В воскресенье утром Ева мне присылала сообщения каждые десять минут.
Ева: Полина.
Ева: Я знаю, что ты в Питере.
Ева: Я знаю, что ты с ним.
Ева: Я не сплю с пятницы.
Ева: ПОЛИНА.