— Принято.
— Игорь — ещё одно.
— Да?
— Дай Полине охрану. Скрытую. Без её ведома. Лучшего из своих. На двадцать четыре часа в сутки.
Игорь моргнул.
— Артём. Она заметит.
— Она программист. Она в этих вопросах не настолько внимательная. Поставь хорошего человека. Я с ней потом разберусь сам.
— Принято.
* * *
Кирилл с Игорем вышли в семь.
Я остался в кабинете.
Я смотрел в окно. На улице — Москва, в огнях. У меня в кабинете — тишина.
У меня в голове крутились — три фразы.
Первая — моей матери:Не повтори ошибку отца. Не уйди, когда станет страшно .
Вторая — отца Полины, в его кабинете, три недели назад.
И — третья. Моя собственная. Только что.
Дай Полине охрану.
Я в своей жизни никому не давал охрану. Я считал это излишним. У меня самого охраны не было — мне Игорь периодически предлагал, я отказывался. У меня было другое:я не лез туда, где меня могло задеть . Это работало.
Сегодня — впервые в моей жизни — я попросил охрануне для себя .
Это, я понимал, был мой первый по-настоящему семейный поступок. У меня раньше семьи не было — у меня была мать, я её защищал по обстоятельствам. Сейчас у меня появился второй человек, для которого я обязан был выстраивать защиту.
Защита моей женщины.
Эта формулировка у меня в голове прозвучала впервые. Я её зафиксировал, как фиксирую важные деловые формулы.
Я в эту секунду подумал об одной вещи.
Я не уйду.
Не сейчас, мама. Не через неделю, мама. Не через год.
Никогда.
Глава 21. Артём. Скажи ей. И четыре дня молчания
В понедельник в восемь утра у меня в кабинете собрались Игорь и Кирилл.
Полины не было. Полина в эту минуту, по моим данным, ещё спала. Я её этим утром не разбудил — мы спали у меня, и я в шесть встал, посмотрел на неё, и решил, что в её сегодняшнем сне есть нечто, что важнее, чем моя необходимость её разбудить. Я выехал в офис, оставив записку на кухне у её любимого кофе.
У меня в эту неделю появиласьновая привычка — оставлять записки. Я раньше записки не оставлял. У меня в записках обычно были короткие, ровные фразы:«будь к шести», «ушёл в офис», «попил молоко» . Сегодня я написал:«Спи. Кофе на столе. Я тебя люблю. А.» — и оставил. Я в этой записке узнал себя плохо. У меня в моей жизни не было такого Артёма.
Я ехал в офис с одним пониманием, что мне сегодня предстоит разговор с Игорем и Кириллом, и что этот разговор у меня будет тяжёлый.
Я не ошибся.
* * *
Игорь открыл ноутбук.
Игорь повернул его к нам.
На экране была схема. Сторожев. Хедхантер. Контора-посредник. Три номера счетов. Один офшор. Один человек в Латвии, которого я в принципе знаю — мы с ним десять лет назад пересекались по одному проекту.