— Зачем ему Полина?

— Полина три года назад в Берлине разработала один алгоритм для финтех-проекта. Этот алгоритм — она в нашей с тобой компании сейчас развивает. Этот алгоритм, по моим оценкам и по оценке двух экспертов, к которым я обратился, стоит очень больших денег. Сторожев, я думаю, хочет до этого алгоритма добраться. Он не может через нас — он у нас в чёрном списке. Он может через Полину — если он её перекупит. Полина отказалась. Сторожев не сдастся.

Я смотрел в окно.

На улице — ноябрь, серый, мокрый, обычный. В голове — холод.

У меня в голове в эту секунду был холодный, ровный, расчётный, известный мне холод. Это был холод, в котором я обычно принимал серьёзные решения. Я его двенадцать лет тренировал. Я его очень хорошо знал.

Сегодня в этом холоде была одна новая нота.

Это былаярость . Очень контролируемая. Очень спокойная.

Это была ярость защитника.

Я раньше у себя такой ярости не видел.

* * *

Кирилл зашёл через десять минут.

Игорь, я думаю, послал ему короткое сообщение. У нас с Игорем и Кириллом за двенадцать лет совместной работы выработалась система, в которой одно слово в чате — и через десять минут второй из нас в твоём кабинете.

Кирилл сегодня, что меня удивило, не пошутил.

Кирилл сел рядом с Игорем.

Кирилл посмотрел на ноутбук с фотографией Сторожева.

Кирилл очень спокойно сказал:

— Это уже не игра.

— Я знаю.

— Это уже про неё.

— Я знаю.

Кирилл посмотрел на меня.

Кирилл — двенадцать лет совместной работы, один общий бизнес, друг детства Игоря, мой друг с университета, человек, который меня знает лучше, чем я себя — Кирилл в эту секунду былсерьёзен . У Кирилла в выражении лица не было ни одного следа его обычной лёгкости.

— Артём. Мы с Игорем — за тебя. На сто процентов. По всем фронтам. Сторожев нам не друг. Сторожев нам — старая боль, которую мы десять лет назад замяли. Если он сейчас идёт на твою женщину — это пересечение красной линии. Скажи нам, что делать.

Я молчал.

Я молчал не потому, что я не знал, что сказать.

Я молчал потому, что я в эту секунду наконец понимал, что у меня в моей жизни есть три вещи, которые я не хочу терять. Полина. Моя мать. И эти два мужика, которые в моём кабинете в пять часов вечера в четверг сидят и предлагают мне всё, что им принадлежит.

Я очень спокойно сказал:

— Игорь. Копай дальше. Я хочу знать каждый шаг Сторожева за последние полгода. Каждый контакт. Каждое движение денег. Я хочу знать, где он живёт, где он ест, где он спит, и с кем он спит.

— Принято.

— Кирилл. Подними наши старые контакты. Те, к которым мы двенадцать лет не обращались. Возможно, мне потребуются.