— Артём. Кирилл. Сторожев подошёл слишком близко.

— Конкретно?

— На прошлой неделе он встречался с тремя из наших старых партнёров. Двое отказались. Один — пока думает. Я узнал кто думает. Я с ним поговорю на этой неделе. Если он согласится — у Сторожева в руках будет рычаг, через который он может надавить на нас по нашему бизнесу. Не на Полину напрямую. На нас. И через нас — на Полину.

— Сроки?

— Двенадцать дней. Я считал. Двенадцать дней до того, как у Сторожева сложится конструкция, которую сломать будет уже сложно.

Я молчал.

Я смотрел на схему.

В голове работал мой обычный режим — стратегический. У меня в голове в эту минуту прорабатывались четыре варианта противодействия, три из них с конкретными именами и контактами, один — с обращением к одному человеку из моего прошлого, к которому я не обращался шестнадцать лет.

Кирилл, против обыкновения, не пошутил.

Кирилл очень спокойно сказал:

— Скажи ей.

Я поднял глаза.

— Что.

— Полине. Скажи ей. Про Сторожева. Про охрану. Про всё.Сейчас . Пока не поздно.

— Кирилл, она сейчас в нормальном состоянии. Если я скажу — она перестанет быть в нормальном состоянии. У нас полная вовлечённость в её жизнь. У неё на работе всё хорошо. У неё дома — у меня — всё хорошо. Если я обрушу на неё информацию о том, что у неё сейчас за спиной охрана, что её сегодня хедхантер подсылал не сам, и что у нас впереди двенадцать дней до точки невозврата — онауйдёт , Кирилл. У неё характер не из тех, кто молча принимает.

— Артём.

— Что.

— А если ты не скажешь, и она узнает сама — она уйдётнавсегда .

Кирилл смотрел на меня.

И Кирилл в эту минуту был на сто процентов прав. Я это понимал.

Но я этим пониманием не воспользовался.

Я молчал.

У меня в голове в эту секунду крутилось ровно то, что Кирилл сказал. И крутилось — глубже.

Потому что если Полина узнает про Сторожева — она узнает не только про Сторожева.

Она узнает другое.

Она узнает, что наш холдинг мы с Кириллом и Игорем купили в начале осени. За один миллиард двести миллионов. Что это была не очередная сделка из нашего портфеля. Что мы за этой сделкой шликонкретно — ради одного алгоритма, который написала одна программистка в Берлине. Программистка по имени Полина Светлова. Я знал её имя за три месяца до того, как она в ноябре вылила мне латте на костюм.

Она думала, что её хедхантили на эту позицию — её хедхантили. Это была организованная нами история. Через двух человек, через одну рекрутёрскую контору. Полина приехала в Москву на работу, которой бы не было, если бы я с Кириллом и Игорем три месяца её не строили.