Я моргнула.

— Папа, ты сейчас предлагаешь мне родительское посредничество в моих отношениях.

— Полинушка, я предлагаю тебе всё, что у меня есть. У меня в жизни есть один козырь — это моя голова. И я её тебе предоставляю. Если у тебя получится самой — у меня это будет лежать в кармане. Если не получится — у меня будет уже наготове.

Я смотрела на папу.

У меня в моей жизни был один человек, который меня в любой ситуации видел и не комментировал. Этот человек — мой папа. Папа умел давать инструмент в нужную минуту.

— Папа. Я с тобой посоветуюсь, если будет нужно. Сейчас я хочу попробовать сама.

— Хорошо.

— Папа.

— Да?

— А что ты ему говорил в кабинете в тот раз?

— Полинушка, я тебе это не скажу. Это моё с ним.

— Я знаю, пап. Я просто хотела спросить.

— Я тебе скажу одно — он мне обещал, что не будет твоим отцом. Он обещал, что не повторит мою историю с тобой. Если он сейчас тебя обидел — он нарушил обещание. Я к нарушенным обещаниям отношусь серьёзно. Но — Полинушка — это твоё. Ты с ним сама разберись. Если у тебя не получится — я подойду.

— Хорошо, папа.

* * *

В воскресенье вечером я вернулась в Москву.

Я не поехала к Еве. Я поехала к себе. В своей квартире я не была неделю. У меня дома было: мой кофе, мой диван, мои книги, мой холодильник с маминой телятиной (мама в воскресенье утром меня снабдила в дорогу).

Я зашла в квартиру.

Я положила сумку на пол.

Я разделась. Я приняла душ. Я надела свой обычный домашний свитер — серый, мягкий, до колен — и легла на свой диван.

Я смотрела в потолок.

Я в эту минуту понимала одну простую вещь.

У меня на этой неделе был папа. Антон. Ева. Мама. Барсик. Соня (она мне в четверг написала четыре сообщения, каждое — на полстраницы, я в эту минуту перечитала их в третий раз). Дима (он мне написал одно — «Новостей нет», это улыбнуло).

У меня в этой неделе не было Артёма.

Он не появлялся. Он не звонил. Он не писал. Он держал слово.

Я в эту минуту, лёжа на своём диване, очень спокойно подумала одну страшную вещь.

Я в моей жизни очень многих людей просила оставить меня в покое. Никто из них меня не послушал. Все из них в какой-то момент возвращались — со звонками, с сообщениями, с попытками примириться.

Артём не вернулся.

Артём — единственный мужчина в моей жизни, который, когда я попросила его уйти,ушёл .

Это, я подозревала, было самое неудобное доказательство того, что он меня уважает.

И самое неудобное доказательство того, что он не вернётсяникогда .

Если только я сама не сделаю первый шаг.

Я закрыла глаза.

Я в эту секунду не знала — буду я этот шаг делать или нет.