Я спокойно положил корни на разделочную доску и поднял взгляд на якобы «снисходительного» усача.

— Не Корни Ясной Мысли убивают вкус, — сказал я негромко. — А узость мыслей повара, что их готовит.

Смешки оборвались. Густо побагровел, его челюсть сжалась, но он промолчал и вернулся к своей готовке.

Я же сосредоточился на работе, взял нож и начал нарезать корень тончайшими пластами. Горечь в этих корнях была результатом работы защитного алкалоида. В моём мире похожие соединения расщеплялись при определённой обработке: кислотой, температурой или ферментацией.

Но здесь помимо химии были еще духовная энергия и техники культивации. Почему бы их для этого не использовать?

Мелко порубил зелень. Укроп, петрушка, немного того, что походило на базилик. Зелень смягчит тонизирующий эффект и добавит соусу свежести.

Положил слайсы корня в ступку. Добавил зелень, щепотку соли, каплю масла. Взял пестик и начал их растирать размеренными круговыми движениями.

Активировал технику Духовного Насыщения. Руки едва заметно засветились.

Далее направил духовную энергию в смесь, точечно, аккуратно, прощупывая структуру ингредиентов. Триединство потоков: внешний из смеси, внутренний из энергоканалов, связующий в точке соприкосновения.

Корень начал менять цвет. Землистый оттенок уходил, уступая место зелёноватому.

В зале послышался чей-то шумный выдох. Я не обращал внимание на это, просто продолжал использовать технику Духовного насыщения и растирать ингредиенты пестиком, экономя энергию.

Смесь становилась текучей, густой, как хорошие сливки. И начала светиться изнутри мягким изумрудным сиянием.

Готово.

Взял десять тарелок и расставил их перед собой.

Положил тост на каждую под небольшим углом, чтобы создать объём. Аккуратно переложил яйцо пашот поверх хлеба, чтобы в итоге получился аппетитный белый кокон на золотистой подложке.

Зачерпнул соус ложкой. Провёл полукруг рядом с яйцом, его не касаясь. Изумрудное сияние легло на белый фарфор ярким росчерком.

Добавил одну веточку зелени, дабы не перегружать композицию. Отступил на шаг.

Тарелки стояли передо мной как на параде. Белое на золотом, изумрудное рядом. Мягкое свечение соуса подчёркивало элегантность яиц пашот.

И только тогда я заметил, что в зале уже несколько минут как неожиданно тихо.

Оторвал взгляд от тарелок.

Все смотрели на мой стол. Рыжий с перстнями застыл с открытым ртом. Торговцы из угла подались вперёд, забыв про свои бокалы.

Амелия сидела неподвижно, её глаза были прикованы к моим тарелкам. Молли приоткрыла рот и, кажется, даже перестала дышать. Кай, который всё это время клевал носом, теперь смотрел широко раскрытыми глазами.