— Хорошее блюдо, — произнесла она спокойным тоном. — Качественные ингредиенты, да и техника готовки на должном уровне.

Густо принимал комплименты с достоинством, кивая каждому оценщику. Его усики победно топорщились.

Я перевёл взгляд на Кая. Тот сидел с прямой спиной, отчаянно борясь со сном. Его веки то и дело опускались, а голова начинала клониться в сторону, но он каждый раз дёргался и выпрямлялся.

— Господин Ив, — он вдруг повернулся ко мне, сохраняя почтительность, но при этом с холодными нотами в голосе. — Хочу сразу предупредить. Несмотря на то, что сегодня я твой слуга, оценивать блюда буду непредвзято. Не рассчитывай, что стану подсуживать тебе.

Я пожал плечами.

— Как хочешь, мне без разницы.

Густо расплылся в улыбке и слегка поклонился в сторону Кая.

— Молодой господин Саламандер, я польщён вашим решением. Истинный ценитель всегда судит по справедливости. Уверен, что ваш изысканный вкус по достоинству оценит…

— Густо, — Кай даже не повернул головы в его сторону. — Я не люблю тех, кто лебезит. Заткнись и дай мне попробовать.

Повар осёкся. Улыбка застыла на его лице.

Кай взял ложку и зачерпнул яичную массу. Прожевал медленно, с закрытыми глазами.

— Неплохо, — он открыл глаза и отложил ложку. — Яйца не пересушены, овощи в меру хрустят. Достойное блюдо.

Несмотря на холодную манеру Кая, Густо обрадовался. На его лице читалось удовлетворение.

Ларсен записал что-то в блокнот.

— Благодарю. Теперь очередь блюда господина Ива, — он повернулся ко мне. — Как называется ваше творение?

— Яйцо пашот на тосте с соусом из Корня Ясной Мысли.

Ларсен моргнул.

— Простите… па-што?

— Пашот, — повторил я. — П-а-ш-о-т.

Управляющий нахмурился. По его лицу было видно, что за годы работы в ресторанном бизнесе он слышал названия сотен блюд, но это было ему незнакомо.

— Что ж… — он развёл руками. — На самом деле название ничего не значит. Главное его качество. Прошу жюри приступить к дегустации.

Седобородый торговец первым потянулся к своей тарелке. Взял нож и аккуратно разрезал белоснежный кокон, лежащий на золотистом тосте.

И замер.

Из разреза хлынул желток. Густой, янтарно-оранжевый, он медленно растекался по хлебу, впитываясь в хрустящую корочку.

— Что за… — торговец уставился на тарелку, словно там появилась ядовитая змея.

— Желток жидкий, — его спутник отшатнулся от своей порции. — Яйцо сырое!

Рыжий с перстнями вскочил со стула.

— Проверьте остальные!

Ножи взметнулись над тарелками. Один за другим белые коконы рассекались пополам, и из каждого вытекал тот же самый горячий желток.

По залу прокатилась волна возмущённого ропота.