В лесу ночью так много звуков, что я долго не могла уснуть. Столько животных и насекомых свистели, пели, шипели, ухали… И это ещё, если не обращать внимания на растения, ветки, траву, ветер. Очень много шума. Я кое-как договорилась с собой, что злые Волки порвут всех больших и страшных, а быстрый Змей зарежет всех маленьких и незаметных, и только начала смыкать ресницы, как сверху прилетело что-то вроде почки.
— Лиса. Спишь? — это, разумеется, Ариас.
— Почти, — пробормотала.
— Руку вверх вытяни, — шепотом сказал он и я недовольно вздохнула. Но руку вверх из плаща вытянула. Тьма кромешная. Совершенно неважно открыты глаза или закрыты.
Рука Ариаса тут же схватила мою ладонь.
— Да, господи… — я вздрогнула от неожиданности. Похоже, этот акробат висел на дереве вверх ногами, ступнями цепляясь за нижнюю ветку, чтобы дотянуться до меня. Ему мало одного неудачного приземления?
— Тихо. Несколько звезд только что упали. Я поймал для тебя, — он вложил что-то мне в ладонь и добавил тем же шепотом. — Всё, спи.
Отпустил.
Последующий шорох свидетельствовал, что Ариас подтянулся наверх, вернувшись на дерево.
Я раскрыла ладонь. Во тьме, едва отражая свет луны, блестели сережки. Те самые, на которые я засмотрелась у торговца.
Купил⁈ Мне⁈
Сжимая в темноте сережки, почувствовала, как губы растягиваются в непреодолимой счастливой улыбке.
Я посмотрела наверх.
«…спасибо, транжира».
Закрыла глаза, уже ничего не боясь.
* * *
— Всё идет хорошо, — глаза Таора светились оранжевым в темноте, пока он тихо переговаривался с Ариасом. Они отошли подальше от лагеря, и Волк опять тихо ругался, продолжая гнуть свою линию. — На какой паршивый бычий хвост тебе ее память? Вспомнит, как ты ластился к другой, мигом забудешь, что из змеиного рода. Будешь волком на луну выть. Женщине попробуй объясни свой хитрый план. Слезы все эти… Зачем тебе сложности? Начал и продолжай себе без заморочек. Думаю, так.
Ариас помолчал.
— Я, по-твоему, идеален?
От вопроса Волк глухо закашлялся.
— Я не баба, чтобы тебе личико оценивать, — свирепо рыкнул он. — Хитрый сученыш, поганец редкой породы, вот кто ты. Тебе до приличного-то ползти как до той звезды.
Змей хмыкнул, и в темноте блеснули его зубы.
— Спасибо, спасибо… Я тоже в себе не обманываюсь, — он посерьёзнел. — Я ей во всей красе показался, а она таким и приняла. Не хочу терять, Таор… Ни хорошего, ни плохого не хочу терять, хочу, чтобы мы с ней вровень по воспоминаниям были и по чувствам, без обмана. Понимаешь? Хочу, чтобы она вспомнила меня, поганца. Знаю, что она сама хочет помнить. А если не получится, по крайней мере, буду знать, что все сделал.