— Жил-был злой, бессердечный змей. Был он настолько ядовит, что все знали — вместо сердца у него камень, а в крови — только яд. Однажды этот бессердечный змей повстречал маленького беззащитного кролика. Предполагаешь, что дальше?
Растерянно захлопала ресницами, окончательно забывая про сон. Меня волки прозвали кроликом, Ариас это знает… Он — ядовитый Змей. Сказка о нас что ли?
— Змей захотел съесть кролика? — вопросила.
— Да, он определенно почувствовал аппетит, — он усмехнулся. — Но сказка не про еду.
— Тогда… обычно герои сразу влюбляются… — осторожно предположила.
— Да, это типично, — согласился Ариас. — Нет, этот не полюбил. Змей не был поражен в самое сердце, он не потерял голову. Просто что-то в этом кролике змея привлекло. Он даже сам не знал, почему… Именно этот кролик понравился змею достаточно, чтобы змей начал вокруг него виться. Вился он, вился и, вдруг заметил, что лапки кролика — волшебные. И глазки — волшебные. И сам кролик весь волшебный с ног до головы.
Так он обо мне? Сердце нещадно застучало. Ариас продолжал мерно и ровно говорить:
— Обманом поцеловал змей кролика и осознал, что кролик начинает быть волшебным для него в принципе, потому что существует. А потом овладел змей кроликом и понял, что его каменное сердце забилось. Это было, конечно, странно: сердце змея, забившееся из-за кролика. Так не должно было быть, но случилось. Тебе интересно?
Нет, вроде не о нас, ведь ничего такого не было. Я одновременно с облегчением и с сожалением выдохнула.
— Очень интересно, — призналась, окончательно погружаясь в романтическую сказочную атмосферу. Не ожидала, что сказка из уст мужчины может звучать настолько томительно и волшебно.
— Открылось сердце змея и увидел он, что перед ним вовсе не кролик, а маленькая беззащитная змейка.
— О, это хорошо, они одного вида, — я окончательно погрузилась в сказку. — И стали они жить поживать и добра наживать?
— Увы, не стали, — печально проговорил рассказчик. — На волшебную змейку положил глаз могущественный великан. Пришлось тому змею притвориться, что змейка ему не нужна, отвергнуть ее, и обмануть соперника. Только вот волшебная змейка ему уже не верила, — спокойно констатировал Ариас. — В руки больше не давалась. А великан взял и вообще стёр у ней все воспоминания о змее.
— Сурово! — заметила я.
— Лег змей на землю и умер от тоски. А змейка нашла другого и жила спокойно до конца своих дней, — невозмутимо закончил Ариас.
Я расстроенно пихнула его через плащ.
— Нет! Так неправильно! Почему он ничего не сделал⁈ У него же с памятью все нормально.