Выход из двора на улицу был, кажется, только через главный дом, где они завтракали. Посетители в зале сменились, как и запах — он стал более густым, мясным. Анна посмотрела на них как-то странно, как будто колеблясь и желая заговорить.

Даня увидел ее смятение, переглянулся с Мией, и они подошли ближе.

— Что-то случилось? — прямо спросил он.

Посетители трактира с нескрываемым любопытством их разглядывали. Мия подумала, что несмотря на все способности Дани, слухи о них наверняка разнесутся по всей слободе.

— Нет, ничего. — Анна потупилась. — Только… Интересно, что вы про Брюсов спрашиваете. Подруга моя, Христина, работает у Мантефейлев. Младший Брюс постоянно у их дома околачивается. Это недалеко от нас, три раза налево повернуть, если из дома направо пойти.

Даня поблагодарил девушку, еще раз заверив, что они не ищут Брюсов, но что такая внимательность Анны очень приятна.

— Мы конечно же пойдем туда? — спросила Мия, когда они вышли на улицу.

— Конечно же, — едва заметно улыбнулся Даня, поворачивая направо.

Немецкая слобода утром разительно отличалась от ночной.

Она была примечательна сама по себе тем смешением русской деревни и европейского города, которое Мия отметила еще ночью. А сейчас улицы наполнились шумом и движением: понятная русская речь смешивалась с непривычно звучащим английским и немецким и еще какими-то языками, которых Мия не могла узнать на слух. Они лавировали между подвод и телег, под ногами была то мощеная улица, то хлюпающая грязь. Пахло коровником, навозом и людьми. Квохтали курицы. Блеяли овцы.

И на них смотрели, да. Очень хотелось надеть что-то такое, чтобы слиться с толпой. Одевались тут по большей части, как на картинах голландских художников: женщины убирали волосы в чепцы и носили платья разных оттенков с довольно пышными юбками. Мужчины ходили в камзолах, отличавшихся друг от друга богатством отделки. Они с Даней, с непокрытыми головами, выглядели белыми воронами.

— Наверное, нам все же надо к портному, — тихо сказала она, лавируя между телег, лошадей и спешащих по своим делам людей.

— Я все же надеюсь, что нам это не пригодится, — Даня отсчитывал повороты.

Свернув налево в третий раз, они оказались на широкой, сплошь вымощенной улице. Дома тут смотрелись богаче, чем в остальной слободе: почти все каменные, в два этажа, кое-где даже с украшенными необычной кладкой окнами.

— Теперь осталось найти дом этих Ментефейлев, — задумчиво пробормотал Даня, осматривалась, — интересно, что Брюс там забыл?

И тут, как будто в ответ на его вопрос, двери одного из самых богато выглядящих домов распахнулись. На парадной лестнице, спускавшейся с этажа на улицу, появились двое плечистых мужчин, которые волокли за собой третьего — совсем юного по виду парня в расшитом серебром камзоле. За ними показался низкий, дородный мужчина в домашней рубахе и штанах, а за его спиной — две женщины, одна средних лет, в простом домашнем платье, вторая — молоденькая, в ярко-голубом платье с кружевом. Лицо ее было все в слезах, она тянула руки то к женщине постарше, то к полноватому мужчине.