* * *
Они с Романом поговорили еще немного, а потом Мия, почувствовав себя, наконец-то, хоть немного успокоенной, вернулась в склеп, в комнату, где лежал Даня.
Габриэль сидел рядом с ним. С закатанными по локоть рукавами рубашки, он смачивал повязку в лечебном растворе и осторожно протирал никак не желающую затягиваться рану на руке.
— Я дальше сама, — тихо попросила Мия.
— Ты и так устала, — возразил Габриэль.
— Ты сидишь с ним почти все время, — она покачала головой.
— Потому что мне не надо спать, — Габриэль широко улыбнулся. Даже сейчас, в заляпанной кровью одежде, он выглядел до отвращения хорошо.
Дальше спорить он не стал, понимая, что Мия просто хочет побыть с Даней наедине.
Когда он ушел, Мия присела на стул, продолжив обрабатывать раненую ладонь. Вдруг рука Дани слабо дернулась, и Мия почувствовала на себе внимательный взгляд.
Даня приоткрыл глаза и слабо улыбнулся. Мия улыбнулась в ответ, чувствуя, как дрожат ее губы. Она протянула руку и убрала с его лба лезшую в глаза прядь. Даня потянулся к ее пальцам, Мия положила ладонь ему на макушку, и он прикрыл глаза, ластясь, так, как очень любил делать.
— Я не хотел, чтобы ты видела меня таким, — надтреснуто выдавил он.
— А как ты хотел?.. — тихо и грустно спросила Мия.
Даня немного подвинулся на диване, стараясь стать ближе к ней.
— Хотел… — Мия дала ему воды, и говорить стало легче. — Хотел подлечиться. А потом… Ну, вернулся бы в Москву. Устроил бы все, как надо…
Он отвел взгляд.
— И потом бы… Нашел бы тебя, и предложил, если ты хотела бы… Я ведь просто человек теперь. Я бы дал тебе время. Вдруг бы ты захотела кого-то еще. Нашла бы кого-то, или просто поняла, что хочешь, другого, и…
Очень хотелось его стукнуть.
— И сколько же ты предполагал «все устраивать» и «давать мне время»? — она приподняла брови.
— Ну… Я думал… Полгода, год, может быть, чтобы я смог достойно…
— Ты идиот, ты знаешь? — перебила Мия.
— Знаю, — понурился Даня, прикрывая глаза.
— Я люблю тебя.
Знакомый, ничуть не изменившийся горящий взгляд черных глаз впился в нее.
— Я очень на это рассчитывал, если честно, — хрипло сказал Даня. — Я ведь тоже тебя очень люблю.
А потом он, морщась от боли, схватил ее, уронил рядом с собой на диван, прижал к себе здоровой ладонью, и быстро, напористо поцеловал.
Эпилог
К Мие в кофейне привыкли так быстро, словно она была там всегда. Она приходила в обеденный перерыв и после работы, шла за стойку и помогала Дане: часы пик лишние руки были нелишними.
Видимо, отношения между ними были настолько очевидными, что сначала все постоянные посетители многозначительно улыбались, потом выучили ее имя и начали здороваться и спрашивать, как прошел день. А однажды за кофе зашел Родионов и сказал, что теперь понимает, отчего его красавица-помощник совсем расцвела.