Самый обычный парень с крыльями, который шагает через пламя, умеет успокаивать прикосновениями и у которого нет плиты. Почему-то именно скудость кухонной обстановки сейчас играла для Мии решающую роль, хоть по логике рассудить — Даня вполне мог брать еду с собой или есть в кофейне, где у него стояла микроволновка. Но логика тут не работала. Плита — это ведь так по-простому и по-человечески. Если ты, конечно, человек.
— Ты идешь? — Даня открыл водительскую дверь и сел внутрь.
Мия шаркнула носком плоской туфли по асфальту.
Идет ли она?
Она огляделась. Пустая улица, откуда-то очень издалека разносятся басы ночного клуба, но шум приглушают дома девятнадцативечной Москвы. В обклеенной яркими наклейками машине ее ждет почти незнакомец, которому у нее не было никаких оснований доверять.
Кроме того, что она ему, видимо, уже доверяла.
Водительская дверь открылась и Даня выглянул, хмурясь и сдвигая брови. Волосы его, потревоженные проемом, торчали в стороны еще сильнее, чем обычно.
Мия поняла, что несмотря на все произошедшее, она все еще видит в нем того, кто ей понравился. Понравился чем?..
Неужели вот этим? Неужели она смогла испытать симпатию только к тому… Кем бы он ни был… К тому, с кем она не смогла бы быть ни при каких обстоятельствах? Как говорила ей психолог? Избегающий тип привязанности?
Ей захотелось истерично хихикнуть над собственными мыслями. Нашла о чем думать! Можно вспомнить сразу Карпмана, Юнга и Вундта вместе взятых и те полгода, что она всерьез думала идти на психологический, пока не поняла, что «стать врачом» — не обязательный пункт прибытия для того, кто заболел.
А потом она опять посмотрела на Даню. На его волосы, которые ей всегда казались милыми, на его хмурость. Его черные глаза сверкали нетерпением. Он был слишком гневливым, прямолинейным. Слишком быстрыми и искренними были перепады его настроения для того, кто мог хладнокровно заманивать невинную девушку в ловушку. Да и в какую ловушку?..
Если начать думать дальше, то конечно, что-то да придумается: страшные планы, продажи в рабство — действительно существующие и жуткие вещи.
Но сейчас перед ней как будто просто стоял симпатичный ей парень, от которого она по-прежнему не чувствовала никакой угрозы. И по той же своей странной, корявой логике, по которой Мия делала большинство вещей в своей жизни, она шаркнула по асфальту еще раз, тряхнула головой, отбрасывая тяжелые черные волосы назад, и подошла к машине.
* * *
*Подразумевается гибель Москвы в пожаре 1812 года
Глава 5
Мия не могла вспомнить, ездила ли она когда-либо по Москве в такое время. Она была жаворонком, ночные гуляния ее утомляли, и после театра или долгих разговоров в кафе и ресторанах она всегда спешила домой.