Даня что-то процедил на непонятном Мие языке, а потом откинул Аграт от себя, так, что она отлетела на кресле, где сидела, на полметра назад.
Она расхохоталась.
Даня, продолжая держать Мию, отступил на шаг.
— Приблизишься к ней еще — убью, — рыкнул он.
— Не убьешь, — улыбнулась Аграт.
Даня замер.
— Нет, я просто доложу, как тебя найти, — сказал он вдруг очень спокойно, и Аграт замерла, сведя брови к переносице.
Даня подхватил Мию уже двумя руками. В углу комнаты она увидела бесчувственное тело того мужчины, что приставал к ней.
Но Даня уже нес ее куда-то. Сознание подводило: перед глазами становилось то темно, то прояснялось снова. Слабость накрывала, дрожь не прекращалась, ее по-прежнему мутило.
Они наверняка оказались на улице, потому что стало свежее, потом ее обдул ветер, а потом стало тихо и совсем темно.
Но холод внутри не унимался.
Даня уложил ее куда-то, его руки гладили ее по волосам, он бормотал сбивчивые извинения и звучал виновато и испуганно. Мия не могла ответить: ее колотило.
Она почувствовала, что Даня ложится рядом, прижимает ее к себе. И вдруг стало тепло. Ее накрыли чем-то мягким, трепещущим, дарящим спокойствие, знакомые руки продолжали гладить по волосам.
Дрожь постепенно отступала, и Мия наконец смогла провалиться в спасительный сон.
Глава 11
Когда Мия открыла глаза, ей пришлось еще некоторое время привыкать к темноте. Стоявшая в углу комнаты лучина была не зажжена, а других источников света не было: крошечное слюдяное окошко под потолком было черно, значит, солнце еще не поднялось.
Ей было тепло и спокойно.
Она повернула голову, уже понимая, кого увидит рядом.
Даня спал на боку, прижимаясь к ней всем телом, его рука обнимала ее плечо, а укрывал он ее — да, своим крылом. Одно было сложено и лежало вдоль его туловища, а второе было раскрыто и, как одеяло, укутывало Мию до пят.
Спал Даня глубоко, мерно дыша во сне, и крылья двигались вслед этому такту.
Мия сглотнула.
Глаза уже привыкли настолько, что она различала каждое серое перышко. Они были такими манящими…
Она так давно этого хотела. Если не сделает сейчас, когда смущение и рациональность еще притуплены едва отступившим сном, то никогда не решится.
Мия высвободила ладонь и осторожно коснулась перьев.
Даня все так же спал и, кажется, ничего не почувствовал.
Мия немного осмелела. Пригладила перья: теплые, мягкие на ощупь, от них по всему телу расходилось умиротворение и легкость.
Даня не просыпался, и Мия продолжила осторожно поглаживать его крыло. В голове было сладко-пусто, воспоминания вчерашнего дня были словно отгорожены от нее чувством защищенности, которое ей дарило присутствие Дани.