Разговор продолжался несколько минут. Тот мужчина, который их окликнул, отвечал Дане, параллельно что-то объясняя второму мужчине, причем делал это еще на каком-то гулком и непонятном для Мии языке.
— А грамота-то есть у вас? — спросил наконец этот второй на русском. Его акцент был слабее, чем у первого мужчины, но все же был.
— Нет грамоты. — Даня сложил руки на груди.
— И как же вас пустили-то сюда? — Второй мужчина поднял фонарь выше, освещая свое круглое, выбритое лицо в рытвинах от оспин.
— Как пустили — так пустили. Я сказал уже, нам нужен ночлег. А отчет я буду держать перед кем надо.
Мужчины у забора переглянулись, странно хмыкнули, потом окинули взглядом Мию.
— Сестра, говоришь? — протянул первый, произнося «сьесьтра».
— Говорю, — голос Дани был почти строгим. Он подошел к мужчинам, сказал им что-то еще, сделал странный жест рукой. Что-то блеснуло в свете фонарей.
— В такое время только Агнес вас и примет, — сказал первый мужчина. — Она асторию держит.
— Агнес так Агнес, — согласился Даня. — Проводите нас или укажите дорогу.
— Я провожу, — кивнул второй мужчина, после чего отодвинул створку забора.
Даня посмотрел через плечо на Мию, сделал едва заметный жест, приглашая за собой.
Она вздохнула, собираясь с духом, а потом шагнула вслед за ним на землю Немецкой слободы.
Глава 6
Избы, заборы, каменные домики. Один поворот, второй. Улицы были узкими, прямыми, и хоть и отличались от улиц остальной Москвы, но и тут Мия через несколько минут потерялась в пространстве.
Тут все и правда было иначе. Темнота и тишина, конечно, были как и везде, но вот само ощущение от слободы, атмосфера — как будто кто-то сначала решил поставить русскую деревню, но потом передумал и добавил европейского духа, но пока добавлял — передумал еще раз и все же решил, что русского тут должно быть больше.
Слобода была как тот мужчина, что вел их сейчас. Он назвался Йэном, но говорил по-русски, и это странное сочетание нездешней внешности и знакомого языка казалось отличным воплощением того места, где они сейчас находились.
Сам Даня представился Даниэлем, Мию же назвал Мэри. Она несколько раз повторила в голове это имя, попытавшись к нему привыкнуть. За все это время она не произнесла ни слова — роль безмолвной сестры и правда была удобной и безопасной.
Но как же было неудобно без часов! А еще было сложно сопротивляться привычке постоянно доставать и проверять телефон — несколько раз рука непроизвольно тянулась к плечу, чтобы достать его из сумки. Но, во-первых, сумка по-прежнему была у Дани, а во-вторых — без сети от мобильного не было совершенно никакого толка.