— У нас мыльня своя, — Агнес кивнула на домик побольше, с каменной трубой, — на днях будем топить. Есть будете со всеми, в доме. Дочь моя разбудит к завтраку. Жить пока вот тут. — Она указала на третий домик, стоявший в самом углу участка. Он был совсем небольшим, в один этажик, и деревянным. — Пока одна комната свободна, завтра разгребем вторую, раз уж вам две нужно.

Сказав это, она распахнула дверь в домик.

Внутри — небольшая комнатка, из которой дверь вела, видимо, еще в одну. Широкая скамья у стены, подставка с незажженной длинной палочкой, название которой Мие пришлось вспоминать — лучина. Широкий пустой стол, смотрящийся инородным здесь. Короткая кровать, в которой, по виду, Мия еще хоть как-то могла уместиться, а вот Даня, хоть он и был среднего роста, уже не влез бы.

— На вот, — Агнес на мгновение исчезла за дверью, чтобы вернуться с большим свертком в руках. — Тебе и твоей… сестре. Сами разложились. Как рассветет — Анна, падчерица моя, разбудит. А теперь, будьте уж так добры, я уже и спать пойду.

Манера речи у Агнес была грубоватой, простой, но говорила она лишь с легким акцентом на некоторых словах. Прежде чем уйти, она подошла к лучине и зажгла ее от своего подсвечника.

Когда за ней закрылась дверь, Даня развязал сверток, в котором оказался ворох тряпья — какого именно, Мия разглядеть не могла из-за тусклого света. Даня тут же начал деловито обустраиваться: что-то он клал на скамью, что-то — на кровать. Минута — и получилось два почти привычных спальных места, с высокими подушками и тряпичными одеялами.

— Вот, ложись, — Даня кивнул на постель.

— А ты?

— А я тут, — он подошел к скамье, сел, подбил подушку, и сразу лег, натягивая на себя одеяло.

— Тут? — удивилась Мия.

— Раньше почти все так спали, — голос Дани звучал сонно, — дело привычки. Просто ложись, и…

Он не договорил. Раздалось глубокое и мерное сопение.

Мия улыбнулась, невольно чувствуя облегчение. Наконец-то Даня сможет отдохнуть.

Подушка пахло слишком натурально — как будто птица, перьями которой ее набили, и сама жила внутри. Кровать была жесткой, без матраса. Мия положила одно из одеял, которые ей дали, под спину, чтобы стало хоть как-то мягче. Но все неудобства ушли на второй план, стоило ей только натянуть на себя второе одеяло, волгловатое и тоже странно пахнущее. Она внезапно поняла, насколько же устала и как же сильно хочет спать.

Поняла — и посмотрела в сторону, туда, где мирно сопел Даня. Свет лучины едва-едва выхватывал его непослушную шевелюру из общего мрака комнаты.

Очередная ночь, когда они засыпают рядом. Очередная ночь, когда с ее жизнью происходит что-то странное.