Утром он подумал, не стоит ли связаться с Даниилом, но, вспомнив его настроение во время последней встречи, решил не дергать по пустякам.
Еще один день за работой и еще один яркий закат над Москвой. Брюс уже встал из-за стола, чтобы задуть подсвечник, когда почувствовал это снова — слом в материи, неправильность… но теперь уже совсем близко.
Пламя свечей тревожно колыхнулось. Створки окон распахнулись, чтобы сразу же захлопнуться с глухим звуком.
Брюс замер.
— Тебя не должно быть здесь, — сказал он в пространство перед собой, — но ты, конечно же, не могла не обставить свое появление эффектно.
И тут же он обернулся, чтобы встретиться почти лоб в лоб с низкой фигурой, замотанной в черный балахон. Лицо гостьи закрывала серая вуаль.
— Не должна быть. Но я тут.
Говорила гостья на русском, но с сильным акцентом. Брюс поморщился. Переходить на местный язык не было надобности, ведь его разум воспринимал любые языки без барьеров. Это был вызов и была поза.
— Донна Луна… чем обязан?
Брюс старался говорить спокойно, одновременно пытаясь понять, что его гостье могло быть от него нужно и как она вообще смогла попасть сюда. Контакты колдунов между собой были запрещены за исключением их ежегодной встречи.
— Обязан? — голос из-под вуали звучал глухо. — Что ты… это мы можем быть тебе обязаны.
— Мы?.. — Брюс тронул амулет.
— Конечно… Яков… нам надо поговорить.
*Шлафрок — разновидность халата, был популярен в XVIII–XIX веках
Глава 1
— Нет, боюсь Максим Леонидович никак не сможет вас принять. — Мия уже с трудом удерживала на лице отстраненно-вежливую улыбку.
— Но я знаю, что он не занят! Моя подруга записалась к нему и отменила встречу! Так что у него сейчас никого! Я пришла в свободное окно!
Мия сдержалась и не поддалась порыву прикрыть глаза рукой. Разумеется. Подруга записалась, чтобы потом отмениться и дать возможность неостановимой Валентине Вячеславовне все-таки добиться приема…
Мия — секретарь широко известного в узких кругах и очень модного мануального терапевта Максима Леонидовича Родионова — держала оборону в его небольшом частном салоне в районе Сретенки.
Салоном это, конечно, можно было назвать с натяжкой. Всего три комнатки: приемная, где стоял стол для секретаря и диван для посетителей, комната для отдыха самого Родионова, да комната для приемов.
Все оформлено в теплых восточных мотивах, которые должны были напоминать о далеких Индиях и прочих экзотических странах. Полумрак, мантры на фоне — начальник Мии знал, как создать нужное настроение. Помимо этого, он был и правда талантливым массажистом, который по веянию эпохи назвал себя «мануальным терапевтом». Однажды он выправил спину какому-то крупному чиновнику. После этого от клиентов не было отбоя, но превращать свой салон во что-то более массовое Родионов не хотел, а потому просто поднял стоимость и стал отказывать тем, кто ему не нравился. Например, пышногрудой даме, жене не самого чистоплотного бизнесмена, которая сейчас легла грудью на банкетку, объясняя Мие, что «без волшебных рук Максима Леонидовича» она умрет.