Мия за полгода работы с Родионовым уже привыкла ко всякому и ко всяким. Ей не нравилось спорить, не нравилось противостоять и быть строгой, но приходилось.

Она позволила себе пару мгновений потеребить локон черных вьющихся волос, потом снова подняла глаза на Валентину Вячеславовну и покачала головой.

— Я боюсь, что ничем не смогу помочь. Максим Леонидович не сможет вас принять.

Лицо Валентины Вячеславовны покраснело, а ноздри яростно раздулись.

— Да как вы смеете…

Дальше Мия несколько минут слушала, насколько она непрофессиональный работник. Стараясь пропускать все слова мимо себя, она взяла телефон. Быстро и как можно более незаметно написала сообщение:

«Она все еще здесь. Ждите. Я напишу», — и отправила его начальнику.

Ушла Валентина Вячеславовна через несколько показавшихся Мие бесконечными минут. Она хлопнула дверью так, что перегородки в приемной затряслись — офис был в доходном доме XIX века со своеобразной планировкой, и пространство для секретаря было отгорожено картонными стенками.

Еще через десять минут дверь открылась, и на пороге возник плотный мужчина с сильными плечами, одетый в простые штаны и серую рубашку.

— Мия Михайловна, вы моя спасительница! — в своей обычной немного экзальтированной манере воскрикнул он. — Не забудьте выписать себе премию!

Мия только улыбнулась в кружку.

Премии ей, конечно, никакой за это не выпишут, но Родионов платил неплохо и так. Мия устроилась к нему после двух лет работы в огромном офисе в Сити, где она ужасно устала от толп посетителей и шума вокруг. У него же было тихо и относительно спокойно, если не брать в расчет некоторых очень настойчивых просителей.

Когда Родионов принимал ее на работу, он спросил, чего же она хочет. Она тогда прямо и ответила: спокойствия и денег. Он рассмеялся.

Мия не лукавила. Получив несколько лет назад какое-то совершенно бессмысленное с ее точки зрения образование управленца, она сразу же поняла, что хочет двух вещей: нового образования и путешествий. И для этого ей нужны были деньги. Сейчас она готовилась поступать на исторический — не в этом году, а через год, и все лишние деньги тратила на учебники и на поездки, туда, куда могла. Наверное, не слишком яркая карьера для двадцати пяти лет, но в ее жизни сложилось вот так, и Мия старалась жить с тем, что есть.

Дальше рабочий день шел спокойно: несколько приемов, несколько отстраненно-общих разговоров с Родионовым.

— Какие же у вас планы на вечер, Мия Михайловна? — спросил он под конец дня в обычной своей немного мурлыкающей манере.

— Ничего особенного, — сдержанно улыбнулась Мия, допечатывая последний документ, ответ на приглашение на какой-то очередной симпозиум по нетрадиционной медицине, — идем с подругами в театр.