Перед ней оказался молодой парень, как будто ее ровесник или несильно старше. Резкие, грубоватые черты лица. Светлые почти до белизны волосы образовывали хаотичное облако вокруг головы и выглядели так, словно их уложил очень сильный и долгий порыв ветра. И глаза — слишком взрослые для того возраста, на который он выглядел.

На ее оплошность с оплатой он, кажется, не обратил никакого внимания.

Когда Мия вышла из кафе все еще красная от смущения, она решила, что больше никогда не станет сюда возвращаться, после такого-то позора.

Однако в ней тут же взыграл дух противоречия. Если ей стыдно — значит точно надо вернуться. Это она и сделала, на следующий же день, решив взять кофе перед началом рабочего дня.

В этот раз к стойке стояла внушительная очередь. Готовил кофе все тот же светловолосый бариста, и Мия очень старалась не разглядывать его, пока ждала. Когда впереди остался один только средних лет мужчина в офисном костюме, он обратился к бариста по имени.

— Дань, ну как обычно!

Даня. Даниил. Вот значит, как его зовут.

И это «как обычно» стало «как обычно» и для нее. Мия сделала кафе своей привычкой и своей обязательной точкой в маршруте рабочего дня. Бариста делал ей ее неизменный двойной капучино с дополнительной порцией эспрессо. Она не показывала, что знает его имя. А он никогда не спрашивал, как зовут ее.

Через некоторое время Мия поняла, что ждет начала рабочей недели. Через пару месяцев она не выдержала и пришла в кафе в выходной. С ней увязалась ее подруга Ира.

— Какой страшный! — охнула она, когда они вышли на улицу.

— Нормальный, — обиженно буркнула Мия, делая глоток потрясающе вкусного кофе.

Попутно она подумала, что никогда не видела за стойкой никого, кроме Дани.

— Ох да ну, рожа злобная! — Ира не унималась. — Неужели ты думаешь его куда-то позвать? Сразу все по глазам видно. И ты еще отказываешь моему брату!

Мия не обижалась. Ира все же больше шутила, чем говорила всерьез. Про брата, однако, правда. Как ни крутился он вокруг Мии, как ни предпринимал одну, вторую, третью попытку, у нее не получалось пересилить себя и сглотнуть тот ком внутри, который вставал, стоило ей подумать об отношениях с ним. Об отношениях с кем-либо, если быть совсем честной с собой.

Потому, наверное, Мия и возвращалась в кафе — не только из-за того, что кофе был хорошим.

Просто ей, впервые за двадцать пять лет жизни, кто-то и правда понравился.

Она честно пыталась влюбиться — и в школе, и в институте. Она ходила на свидания. Она искала чувства. Но внутри все оставалось ровным.

Мать всегда говорила ей, что она «Снежная королева», пускай и выглядит «как ведьма», с ее волосами цвета воронова крыла. К психологу Мия тоже ходила. Прорабатывала мать, писала свои чувства на листочках бумаги, рыдала в салфетки… Но осознание того, почему она такая, никак не меняло, происходящего внутри нее.