— Прощай, — буркнул он напоследок, — увидимся через месяц.

Дверь за ним со скрипом закрылась.

Брюс прошел через кабинет и перешел в свою спальню. Минул широкую кровать под резным балдахином, распахнул ставни на окне, которое выходило на противоположную от Садового кольца сторону.

Даниил вышел из башни, скрытый чудом, сделал два шага вперед и вошел в толпу спешащих к метро людей. Брюс знал, что никто из них не заметил, как буквально из ниоткуда появился мрачный юноша в белой футболке.

Он прошел площадь, приблизился к домику в два этажа, стоящему в самом начале Сретенки. Над одной из дверей висела деревянная табличка с лаконичной надписью «Кофе».

Каждый ангел, отправленный к смертным, должен был жить рядом со своим колдуном. Уезжать на некоторое время не возбранялось, но Даниил почти никогда не пользовался этой возможностью. Когда ему становилось, по его словам, «греховно жить в праздности», он открывал какое-нибудь заведение — магазин, ресторан. Последние пять лет он держал кафе.

Брюс считал, что на самом деле Даниил просто хочет видеть людей и общаться с ними, и никакая праздность и ее греховность тут ни причем. Другие ангелы спокойно жили рядом с колдунами, занимая себя лишь чтением или прогулками.

Проводив Даниила взглядом, Брюс вернулся к работе. До ежегодной встречи колдунов оставалось еще почти полгода, но ему хотелось показать свои наработки в лучшем виде.

Путешествия во времени — назад, разумеется, в будущее путешествовать просто невозможно.

Конечно, это были эксперименты лишь для лабораторного применения, но…

Брюс коснулся рукой медальона на шее.

Но если получится, то он точно получит звание самого выдающегося колдуна десятилетия, если не последних ста лет.

Он покачал головой и перевел взгляд на портрет на стене. Он, еще молодой, в парадном парике. Рядом пышная, невероятно красивая женщина. Его Маргарита… около нее стояли две маленькие девочки — их дочери, которые так и не успели стать взрослыми.

Брюс некоторое время неподвижно смотрел на портрет, потом тряхнул головой, подошел к столу и взялся за перо.

Формулы сами себя не напишут, а артефакт не получит новую магию.

Так он проработал до конца дня. Короткий сон, и с рассветом Брюс снова был за столом.

День прошел спокойно и одиноко, как обычно. Однако когда Брюс лег спать, то ощутил странное, непривычное беспокойство. Определить его причину или описать как-то конкретно у него не получалось. Ощущение это было, однако, кратким, словно быстрый укус комара — пожужжало рядом, да пропало.

Вероятно, подумал тогда Брюс, это кто-то из его коллег в соседних странах работал с материей мира и немного перестарался.