Она и не заметила, как в задумчивости запустила пальцы глубже, касаясь уже самой основы крыла. Провела вверх, опять вниз…

Даня тяжело вздохнул, на грани стона, и по его руке, которая обнимала Мию, пошли мурашки. Он резко распахнул глаза.

Его взгляд заставил Мию замереть. Что-то горячее и тянущее скрутилось в теле, внизу живота, какой-то инстинкт потянул вперед, к Дане, неподвижному, смотрящему так, словно тянуло и его…

Она понимала, что еще момент, буквально одно движение — и все, в чем она отказывала себе, о чем старалась не думать, сорвется и неизбежно обрушится, в самую пропасть, откуда она вернуться не сможет.

Мия не знала, что чувствовал и думал Даня в этот момент, но он замер сначала, а потом… А потом моргнул, сжав веки с силой, а когда открыл глаза опять, взгляд его изменился, став обычным, встревоженно-хмурым.

— Как ты? — сипло спросил он.

— Все в порядке.

Они по-прежнему лежали рядом, и его крыло грело Мию, приятно щекоча кожу. Руку с его перьев она убрала.

— Прости меня, — выдохнул Даня следом.

Мия, уже приготовившись смущенно извиняться за то, что прикасалась к его крылу, удивилась.

— Ты не…

— Я причем, — он не дал ей закончить, и в голосе его была жесткость, но не по отношению к ней. — Я должен был предположить, что она захочет… поговорить с тобой, раз увидела тебя. Я не имел права уходить. Ты в очередной раз пострадала из-за меня.

И это на самом деле было правдой. В очередной раз.

Он ведь не просто так хотел стереть ей память, он говорил об этом не раз и не два. Она беспомощная песчинка, случайно втянутая в игры всесильных существ. Постоянная помеха. Ее постоянно надо спасать, за нее постоянно надо бояться.

— Она ведь много тебе показала? — спросил Даня.

Мия молча кивнула, не сводя с него взгляда.

— Не сомневался, — с горечью хмыкнул он, отстраняясь и садясь на кровати.

Крылья исчезли, и Даня встал. Сделал круг по комнате, потом, запнувшись о неровные доски, подошел к закрепленной на подставке лучине и зажег ее.

От крошечной капли света черты его лица казались почти потусторонними, и Мие ужасно хотелось прикоснуться к нему, взять его за руку и вытянуть обратно, к себе, в их мир.

Но Даня справился как будто и сам. Лицо смягчилось, он сделал еще один нервный круг по комнате, запустил руку в волосы, а потом упал на небольшой, грубо сколоченный стул, стоящий у стола в углу комнаты.

— Это все… не совсем так, как ей видится. Это то, как помнит она, — запальчиво проговорил он.

Мия села на кровати, поправляя сдавливающее платье.

— Тебе не надо ничего объяснять, — мягко ответила она.