Было. Два больших, красивых серых крыла, которые Даня так любил.

Она все никак не могла осознать, что он теперь… Человек? И что все это он сделал с собой сам. Сделал… Из-за нее?

А ей не хотелось этого. Это слишком большая жертва. Почему он ее не спросил? Как он мог это сделать с собой… Как?

Она плакала, когда ее никто не видел: от страха, от ужаса, от тяжести произошедшего.

Но однажды, через два дня, когда, кажется, Даня стал просто спать, а не стонать в небытие, ее, плачущую, увидел Роман — Мия спряталась тогда за углом склепа, а тот вышел подышать «свежим кладбищенским воздухом», как он сказал.

— Что с вами такое? — мягко спросил он, подходя ближе.

Мия покачала головой.

— Ничего. Я устала… Вот и все.

— Не беспокойтесь, вашему другу скоро станет лучше. Понимаю, что сейчас все это выглядит не очень, но все будет хорошо. Поверьте мне, ведь я сам через это проходил. — Роман достал из внутреннего кармана пиджака платок и передал Мие. — Он чистый! Так вот, как я и сказал, я знаю, что делаю, а с вашей помощью и с помощью Габриэля он быстро пойдет на поправку.

— Да, но… — Мия вытерла глаза и начала мять платок. — Это же… То есть…

— Что вас так беспокоит? — участливо спросил Роман.

— То, что он это сделал, — наконец выдавила из себя Мия. — Как же он будет… Как он будет жить дальше?

— Ах вот вы о чем… — Роман несколько мгновений смотрел вперед и молчал. — Будет жить, как все люди. Просто обычной, хорошей жизнью.

— Но как… А если он пожалеет? А если он не сможет пережить то, что случилось? Ведь он… Он ведь отказался от себя!

— Вы думаете, отказался? — задумчиво переспросил Роман. — Позвольте тогда вопрос. Если с человеком случается что-то такое вот большое, возможно хорошее, но чаще плохое — например, какая-то травма, авария, потрясение… Тот же это человек потом, или уже другой? Например, простите за такое сравнение, если человек потерял ногу или руку, или лишился зрения, слуха? Это тот же человек теперь, или уже другой?

— И тот, и другой, — помедлив, ответила Мия.

— Но этого человека можно продолжать любить? Вот таким, немного другим? И может ли он продолжать любит сам?

— Конечно! — она воскликнула это почти с возмущением. — Это странный вопрос.

— Таким образом, это просто то же существо, но просто немного другое. Но тогда отчего вы беспокоитесь? Если он сделал это, значит хотел. Я не стану вас убеждать, что ему не будет трудно. Будет. И не только физически. Но это его история. А ваша история — быть рядом столько, сколько вы захотите. Не потому, что он что-то сделал ради вас, а потому что вы сами так решили. И тогда, поверьте, если он будет знать, что вы рядом с ним из искренних чувств — он будет счастлив.