Люцифер хмурится сильнее, тянется к мечу, который спрятал в ножны. Даня вдруг встает у него на пути.

Последнее, что увидела Мия, прежде чем вынырнула в реальность — искривленное в злобе лицо Люцифера.

Было очень, очень холодно. Мия поняла, что сжимает руку Аграт до побелевших костяшек, а второй — схватилась на край стола и впилась ногтями в столешницу так, что выбивает ногтями щепки.

— Это… из-за… тебя?.. — выдавила она, ловя ртом воздух. — Его…

— Вынули с Небес, как паршивую овцу? — Аграт вдруг жутко, неестественно рассмеялась.

Неестественно для человека. А она им не была. Как не была и ангелом.

— Не из-за меня. — Она странно усмехнулась. — Он никому не говорит из-за чего. Но не из-за меня. Но я из-за него смогла сбежать и жить так, как считаю нужным.

— Ты демон… — пробормотала Мия, не в состоянии говорить четко. Она снова попыталась встать.

— Нет-нет, ты останешься здесь, — со странной улыбкой, напоминающей прежнюю обманчивую невинность, проворковала Аграт. — Ты что же, не хочешь дослушать? Маленькая, миленькая смертная. Зачем Даниэль тебя завел? Он же знает, смертным не место рядом с нами… Или это ты?.. Ты решила, что тебе все по зубам?.. Ты не можешь от него отстать?

Аграт смотрела прямо в глаза Мие, и во взгляде ее разгоралась ярость.

— Но ты права. Я демон Аграт, княгиня Ада. Я придумала искушение и похоть. Я следила за грешными душами, за всеми кругами Ада, и делала это лучше всех!

Голос ее звенел.

— И никто не посмеет лишать меня моей свободы. Ни Люцифер, ни один из этих жалких архангелов, боящихся высунуть нос из своей небесной безупречности.

Она склонила голову набок, продолжая наблюдать за Мией, словно посетитель зоопарка за необычной зверушкой.

— Ты подумала, что его наказали из-за меня. Нет. Но благодаря мне… Да, все благодаря мне… И ты узнаешь, что было дальше.

Мия хотела уйти, но не могла, физически не могла: руки и ноги не слушались ее, в голове по-прежнему все путалось.

А Аграт сжала ее ладонь сильнее, и Мия не смогла прервать зрительный контакт с холодными, утягивающими в непроглядную бездну светлыми глазами.

И вот она уже идет по смутно знакомому мосту — по всей его длине, то тут, то там, стоят статуи. Непроглядная ночь. Когда мост заканчивается, она сворачивает на каменную лестницу, ведущую к воде. Сыро, скользко, она едва не падает и цедит невнятное ругательство под нос.

Лестница выходит на узкую полоску песка, один неверный шаг — и нога попадает в свинцово-серую реку. К кромке песка прибило мусор: металлический обод на деревяшке, какие-то тряпки и тошнотворно полуразложившуюся тушку какой-то птицы, сложно уже было понять какой.