Мия задумчиво потерла лоб.

— Прости, я не скажу тебе по месяцам. И даже точный год наверное не скажу. Я помню, что это было, но без учебника не подскажу, когда конкретно. Но да, ты прав. Сейчас мы явно до того восстания стрельцов, потому что после него Софью отправили в монастырь.

И стоило ей только сказать это, как словно по волшебному мановению ее воли во дворе поднялся шум.

Дюжина стрельцов, одетых в форму, но без оружия, зашли через ворота, становясь в центре площади. Загалдели женские голоса, забасили мужские. Послышался удар, распахнулась дверь в один из теремов и на шаткий деревянный балкончик выскочил уже знакомый им Меншиков.

— Чего вам надо? — он сжал деревянные поручни и нахмурился.

Один из стрельцов, по виду самый старший, вышел вперед и вытащил из-под кафтана свернутую в свиток бумагу.

— Челом бить просим. Не изволит царь наш гневаться, принесли ему прошения наши.

Меншиков сузил глаза.

— Подавали-то уже, прошенья ваши. Забыли, что ли?

— Так не ответили, что же делать нам еще? — стрелец обвел глазами своих товарищей, а затем перевел взгляд обратно на Меншикова.

Раздался неприятный скрип и на другой стороне терема распахнулась дверь. К ним шагнула царевна Софья, замерев на крыльце так, словно они с Меншиковым должны были играть парную сцену.

В широком, обшитом жемчугом кафтане, Софья выглядела очень полной, а вот лицо еще сохраняло остатки девичей тонкости и привлекательности, которую тогда, на параде, Мия издалека не успела заметить.

За спиной Софьи появилось несколько женщин, в том числе и донна Луна, слишком заметная в своем неизменном черном одеянии.

Стоило лишь царевне появиться, как тут же стрельцы, как по команде, склонили головы, а их предводитель сделал шаг в ее сторону.

— Великая государыня царевна, не гневайтесь! К кому же нам еще обратиться?

Софья медленно обвела стрельцов взглядом. На лице ее было отстраненное выражение, но на губах заиграла едва заметная, какая-то чуть ли не ласковая улыбка.

Она начала медленно спускаться по лестнице во двор, процессия из разряженных женщин и донны Луны — за ней. Дерево под весом этого благолепия заскрипело совсем жалобно.

Софья подошла к стрельцам, безмолвно встала, выпрямив спину и от этого начиная казаться величественнее и массивнее. Ей вручили свиток.

— Не велите гневаться… — повторил предводитель стрельцов, но не успел сказать больше ничего, как в тереме, рядом с Меншиковым, открылась еще одна дверь и выскочил Петр.

Он кинул на всю толпу ястребиный взгляд и слетел вниз по ступенькам без какой-либо медлительности — совсем мальчишка по сравнению с сестрой. На нем был простой кафтан и штаны и выглядел он не богаче тех крестьян, которые работали вокруг. На плече его Мия заметила несколько крупных стружек дерева, каким-то чудом не слетевших при ходьбе.