Его желание было для нее самым большим освобождением. Забыться в его руках, потерять связь с рациональным, чувствовать, как вот-вот — и сорвешься… Но не одна, вместе с ним.

И сорваться, наконец-то, задрожать всем телом, чувствуя, как хрипло дышит любимый человек рядом. Отстраниться и заглянуть в абсолютно черные глаза. И прикусить в последний момент губы, не разрешая невольному признанию вырваться наружу.

— Я люблю тебя, — но подумать она себе разрешила.

А Даня лишь молча рассматривал ее лицо, так, словно пытался запомнить каждую ее черточку, и ей было и щекотно, и так тепло от его взгляда.

Они провели в бане еще много времени. Несколько раз обливались водой. Сидели в простынях и пили чай. Мия прижималась к Дане, прятала лицо у него на плече и улыбалась. Она чувствовала счастье.

Когда они засобирались в свой домик, Даня выглянул наружу.

— Тепло, но прошел дождь. Сыро.

И когда она надела нижнее платье, он подошел к ней и без каких-либо объяснений потянул на себя, заставил обнять за шею и поднял на руки.

Он отнес ее через двор, ногой открыл дверь в домик, и потом в ее комнату. Положил на кровать и ушел за вещами. Мия не успела и возразить ничего, как увидела, что на стуле около кровати стоит маленький букет полевых цветов в глиняном стакане.

От улыбки стало почти больно, а на глаза почему-то набежали слезы.

— Когда ты успел? — выдохнула она, когда Даня вернулся в комнату и положил ее верхнее платье на сундук.

Он лишь пожал плечами и улыбнулся уголками губ, а потом переступил ногами, словно не знал, остаться ему или выйти.

Мия ничего не стала подсказывать, просто посмотрела внимательно, молча спрашивая, чего бы он сам хотел.

Даня покачал головой, хмыкнул, приблизился и опустился на край постели. Мия отодвинулась, оставляя ему место, и Даня лег рядом, тут же прижимая ее к себе. Мия положила руку ему на грудь и закрыла глаза.

Любые сомнения прошли. Будущее было неопределенным, но настоящее — спокойным и радостным.

Все было хорошо.

* * *

Она проснулась от звука бьющейся посуды, довольно тихого, так что странно было, что он ее разбудил. Ей даже на секунду подумалось, что Даня опять, как вчера утром, что-то принес и уронил…

Но Мия тут же поняла, что потревожило ее не только это. Даня, к которому она все еще прижималась, был горячим, словно его мучил жар.

Она охнула, открыла глаза в почти непроглядную тьму комнаты.

— Данечка, что ты… — она потянула его отяжелевшее тело на себя, но Даня не отзывался, лишь прерывисто дышал.

Послышался странный шелест. Краем глаза Мия уловила движение у стены. Черная прозрачная ткань мелькнула в тусклом свете луны.