Они оказались у дома Агнес наверняка очень быстро, но Мие казалось, что прошло несколько часов. Ей нельзя было думать о том, что случилось хозяйкой дома и ее помощницей. И точно нельзя было думать о Дане.

Ей очень хотелось поспешить, ринутся в дом, бросится на спасение, но Яков не позволил. Он остановил ее у самого входа, заставил подробно рассказать обо всем, что произошло, и лишь потом зайти внутрь.

Первым делом Яков сделал то, что побоялась сделать Мия — проверил Агнес и Анну.

— Они живы, — сказал он, но это не сильно успокоило Мию. Они все равно оставались без сознания, хотя никаких видимых повреждений у них не было.

Когда они вышли во двор, Яков пошел за их домик и жестом спросил у Мии, какое из окон от нужной комнаты. Прямо под окном стояли бочки, и Брюс залез на одну из них, причем настолько бесшумно, словно его долго обучали быть шпионом. Мия лишь сейчас вспомнила, что он еще был и военным.

— Он жив, — сказал Яков одними губами.

«Жив» не значит «в порядке», и страх Мии стал лишь немного тише.

— Что там происходит? — торопливо спросила она, когда Брюс слез к ней.

— Там… — тот замялся и отвел взгляд, отчего Мие стало снова очень страшно. — Она ждет. Это ловушка, полагаю. Он… он жив.

И тут из домика донесся не стон даже, а сдавленный вскрик, как будто кто-то старается вынести боль и не показывать свое состояние.

Руки опять заходили ходуном, и Мие с большим трудом удавалось удерживать себя от того, чтобы не завыть от отчаяния.

— Она держит его магией? Да? — Брюс хмурился, что-то обдумывая.

Мия кивнула.

— Да… Что-то, что не дает ему использовать силу ангелов… Ты можешь что-то с этим сделать?

— Нет. Но я попробую. — И едва ли Яков пытался пошутить. Он выглядел опять крайне неуверенным, но все же действовал: подошел к окну, вытащил из кармана мел и быстро очертил вокруг себя неровный круг, а внутри него — несколько завитков, похожих на листья. Встал внутрь, зажмурился и сказал быстро и громко:

— Вирес мали аби!

Похоже было на латынь, которую Мия не знала, а потому понять смысл слов не могла.

Ничего, кажется, не изменилось.

— Вирес мали аби! — Яков повторил уже тише, но более уверенно. Линии, внутри которых он стоял, на мгновение слабо засветились белым, но тут же погасли. Лицо Брюса вытянулось, и тут же из домика донесся дикий хохот.

Ни убежать, ни спрятаться — дверь распахнулась, и на них вылетела фигура, затянутая в черное кружево. И наконец-то Мия смогла хорошо ее рассмотреть.

Лицо колдуньи было одной сплошной рубцовой тканью, на которой рот выглядел инородным шрамом, а глаза — маленькими злыми каплями. И самое жуткое для Мии — в руках колдуньи был забрызганный кровью кинжал, и ее ладони тоже были в крови.