— А теперь, не теряя строя, бежим за лентой! — и засеменил по залу сам, изображая не то маму-утку, не то мальчишку, играющего с котенком.
Девочки оживились, захихикали — появилась задача не потерять строй, накручивая по залу кренделя. В общем, со смехом и шумом они пробегали целый час. Косы растрепались, передники сбились, попадали чулки и даже дурно пришитые манжеты, но раскрасневшиеся и счастливые дети высыпали из зала с улыбками, а прапорщик вздохнул с облегчением.
К нему подошла классная дама — уютная полноватая женщина с добрым лицом — и похвалила:
— Спасибо вам, Ефим Александрович, девочкам трудно привыкать к дисциплине, в саду им бегать не позволяют, а теперь… я уверена, они будут очень крепко спать!
Обессиленный прапорщик просто щелкнул каблуками.
На следующий день в расписании стояло занятие со средней группой. Медведев с раннего утра гадал, чем занять барышень постарше. Конечно, бегать — это хорошо и весело, но…
Пришлось вспоминать свои занятия в школе Особого отдела и привлекать помощь. Александра Николаевна шуметь и бегать разрешила и даже похвалила за идею. Медведев обрадовался, сам не зная чему, но лицо сделал построже и ушел из кабинета директрисы почти “печатным” шагом.
Занятия средней группы решено было провести в саду при особняке. Благо погода радовала редким в Санкт-Петербурге майским солнышком, так что прапорщик вывел тепло одетых девочек на аллейку, построил и… был почти снесен звуковой волной, когда одетый в вывернутый тулуп дворник внезапно вылез из куста сирени и немедля спрятался обратно.
— Отставить! — с трудом перекрыл визг мужчина. — Построиться! Занять свои места в строю!
Кое-как с помощью мадам Минцер — дежурной классной дамы — наведя порядок, прапорщик смахнул со лба пот, придал себе самый невозмутимый вид и сказал:
— А теперь докладывайте, барышни, кто и что видел?
— Чудище лохматое? — робко сказала одна из девочек, хлопая огромными ресницами.
— Рогатое? — тут же слегка неуверенно добавила другая.
Через минуту, перебивая друг друга, барышни описывали такое, что у офицера волосы вставали дыбом. Клыки, копыта, рога, капающая из пасти слюна и “горящие, как уголья в печке, глаза”.
— Отставить! — прапорщик с трудом прекратил крик и суету. — Идем дальше!
Сбившиеся в стайку барышни обиженно зашмыгали носами и потопали дальше по дорожке, больше напоминающей тропинку. И тут из куста чубушника снова выглянуло “чудовище”! Визг не просто оглушил всех присутствующих — от него, кажется, приподнялась крыша несчастной школы, захлопали ставни и форточки, а на крыльцо выскочили практически все преподаватели, чтобы выяснить, кого тут режут.