Прапорщик Медведев уже не ездил с нею по магазинам, не помогал оформлять бумаги и даже не участвовал в судах за наследство пансионерок. Он просто приезжал по воскресеньям, приглашал Килечку в гостиную для встреч с родными и слушал детскую болтовню, передавая приветы и гостинцы от “папеньки”, а заодно, как случайно узнала Александра, следил за ситуацией в семье Акилины. Помог ее приемному отцу выбраться из запоя, вернуться к делу. Подкинул подряд на поставку леса для казенного строительства и даже растолковал купцу, что дети растут быстро, и неплохо бы новорожденному мальчишке отца видеть почаще. Да и Килечке, чтобы родню не забывала, надобно хоть на вакациях в родном доме бывать. В общем, с этой стороны прапорщик внучатую племянницу прикрыл. Законнорожденной купеческой дочерью быть в этом мире лучше, чем дворянским бастардом.
А когда девочка убегала в класс к новым подругам, Медведев непременно поднимался в кабинет Александры — засвидетельствовать почтение. Поздороваться, передать записочку от герцогини или мелкий гостинец от купца Овчинникова. Дядя Акилины милость помнил — поставлял в школу все лучшего качества и за нормальные деньги. А Саше присылал обычно то чаю и сахару, то каких-то особенных “московских” бубликов, то ломоть белорыбицы — “братец из Архангельска привез”.
В ответ Александра присылала то благодарственное письмо, то рисунок Акилины, то обвязанный девочкой платок — в гостинец и доказательство того, что малышка жива и благополучна.
Вспомнив все это, Александра еще раз пристально посмотрела на себя в зеркало, но ничего в своем облике менять не стала. Не желает она никого обманывать, тем более — императора. Не хочет Саша Пешкова становиться старой девой. У нее с недавнего времени есть мечта — о семье, о мужчине рядом и о собственных детях. Вот так!
Глава 29
Карета пришла ровно в час дня.
Абсолютно неприметная, окрашенная в темно-синий цвет, с потрескавшейся лакировкой, с потемневшей от времени и Петербургской грязи бахромой, с одетым в темное кучером и одним невзрачным лакеем.
Саша тихонько хмыкнула, усаживаясь в карету, потому что, ступив на металлическую откидную ступеньку, поняла, что карета — самая настоящая “обманка”. Снаружи очень скромная, почти бедная, а внутри — ненавязчиво роскошная и комфортная. Серо-серебристый бархат с плотным ворсом покрывал не только диваны, но и стены кареты. Набитые конским волосом пышные, упругие сиденья. Откидной столик под прозрачным окном с плотными серыми занавесками, кожаные петли для удержания пассажиров на месте, а еще ножная грелка — не лишняя холодной и промозглой Питерской весной, и подбитый мехом полог для ног.