Слуги поначалу шептались, классные дамы приподнимали брови на такие строгости, но в июльскую жару в школе никто не заболел “слабостью живота” даже среди слуг, а строгий контроль за мытьем овощей, зелени, покупка кур только в живом виде уберегла от дизентерии и всех остальных.

Позавтракав кашей и хлебом с маслом и зеленью, преподаватели разошлись по местам — кто в музыкальный зал, кто в сад, кто в рукодельную комнату. Сама Александра занялась составлением списка необходимых “на даче” вещей. Герцогиня Ольденбургская сняла для школы три сельских дома в деревеньке на берегу Финского залива, чтобы дети успели провести на свежем лесном воздухе не менее четырех недель перед началом занятий.

К обеду в школу явились два подтянутых офицера с приказом от главы Особого отдела. С замиранием сердца Саша сломала красный сургуч и уставилась на четкие строки. Слова расплывались. Моргнув, девушка с усилием взяла себя в руки и принялась продираться через сухой канцелярский язык.

Прочла. Не поверила. Подняла глаза на невозмутимых офицеров и снова перечитала приказ. Потом уточнила:

— Его сиятельство генерал Бенкендорф отправил вас в распоряжение директора школы с наказом использовать офицеров Особого отдела так, как мне заблагорассудится. Вы ознакомлены с приказом?

— Так точно! — вскинул руку к голове тот, что выглядел серьезнее и немного старше.

— Представьтесь, пожалуйста, — попросила Александра, присаживаясь за свой директорский стол.

— Вахмистр Леман Исидор Петрович!

— Подпрапорщик Мясников Потап Иванович!

— Очень приятно, — сказала Александра, — меня зовут Пешкова Александра Николаевна, я директриса школы благородных девиц герцогини Терезии Ольденбургской. Может, расскажете, за какие грехи вас отдали мне на растерзание?

Офицеры стояли как статуи — навытяжку, и что-то подсказывало Александре, что перед ней такие же вахмистр и подпрапорщик, как из Медведева — прапорщик. То есть, конечно, звания те же, но не в армии, а в гвардии, что согласно табели о рангах значит, что на самом деле они имеют чин на два или три звания выше.

Осторожно, не привлекая внимания, Александра сдвинула на столе бумаги, открывая прижатую пресс-папье табличку, которую недавно заставила переписать и вызубрить весь старший класс.

Вахмистр в кавалерии, он же фельдфебель, плюс два чина… Подпрапорщик? Хм, а кто же тогда подпрапорщик? Подпоручик? Все интереснее! А кто же тогда прапорщик Медведев с учетом наград и выслуги лет? Штабс-капитан? Ну-ну… Скромный такой прапорщик…

— Не хотите говорить — не говорите, — вздохнула она наконец. — Вы поступили в мое распоряжение до первого сентября. Чтобы стать для вас хорошим командиром на этот период, я должна знать, чему вы обучены. Итак, господин Леман?