До Фонтанки добрались быстро.
Офицер не просто высадил ее у двери — придержал тяжелое полотно за вычурную медную ручку, пропустил в тепло. Александра подумала, что мужчина сразу уйдет, не заходя в парадное, поэтому сразу пошла к лестнице, но, увидев дворника, остановилась. Только сейчас она вспомнила, что еды в комнате нет, а обед был давно, и чуть не расплакалась от огорчения — идти в трактир не хотелось. Устала, перенервничала. Сейчас бы чаю горячего, душистого, и пирог!
— Мадемуазель, если позволите, я не стану подниматься, чтобы не изумлять ваших соседей.
Голос за спиной заставил ее вздрогнуть.
— Ее светлость попросила передать вам корзинку и письмо.
— Благодарю вас, прапорщик! — Шурочка подсказала сделать книксен и двумя руками принять корзину с крышкой, поверх которой лежал плотный конверт с герцогской печатью. А потом скорее к лестнице и, не оглядываясь, — наверх!
Только добежав до комнаты, Александра остановилась. Нашарила ключ, открыла дверь, ввалилась в комнату, почти задыхаясь непонятно от чего, и едва стянула галоши, пробежала в ботинках к столу и поставила корзинку, боясь даже смотреть на письмо. Что там? Отказ? А в корзинке — утешительный приз для попаданки? Или?..
Нет, так нельзя! Руки сами начали нажимать аккорды “Похоронного марша” на краю столешницы. Сначала умыться, сменить одежду, заказать самовар… Потом выяснять — жить или умереть Александре Николаевне буквально через… два дня!
Дворник шебутную постоялицу заметил и самовар понятливо прислал с девчонкой в потрепанном сарафане. Сдерживая порывы, Александра медленно умылась, обтерла лицо и тело мокрым полотенцем, переоделась в шлафрок и, заварив чай, подошла к корзинке.
Внутри обнаружились деликатесы из тех, что подавались к столу ее светлости. Калачики, печенье, сдобные сухари, кусок балыка, кусок сыра, кулек с изюмом и финиками. Просто пир для уставшей, проголодавшейся девушки!
Оставался конверт.
Взявшись за небольшие ножницы — специального ножа тут не нашлось, — Александра взломала печать и развернула лист. Из него выпали несколько ассигнаций!
“Мадемуазель Пешкова! Мы с Петром Георгиевичем обсудили Ваше назначение, и мой уважаемый супруг изволил сказать, что Вас нам послал сам Господь, и лучшего искать не надо. Посему я настоятельно прошу Вас переехать в институт в самое ближайшее время и передаю вам необходимые для этого средства. Отчет будем рады увидеть завтра около полудня. Герцогиня Ольденбургская”.
Приписка: “Примите маленький гостинец в память о моей покойной матушке, да примет Господь ее душу”.