— Голову… подними… — запинаясь, прошу я его.

Любимый подкладывает сидоры, поднимая мне голову и плечи. Ощущение холода отступает, дышать сразу же становится легче. Эти симптомы я знаю, и они грустные — не вытянуло сердце постоянный стресс. Сережа обнимает меня, отчего становится спокойнее.

— Что? — спокойно спрашивает он меня, хотя в глазах его паника.

— Сэ-эн[10] , похоже, — вздыхаю я. — Или адреналиновый шок.

— Несмешно, — констатирует Сережа. — Как здесь с медициной, неизвестно.

— А почему ты им поверил? — интересуюсь у него.

— Мальчишка этот, — любимый хмыкает, — из наших он, из мышей, понимаешь?

Я понимаю. Сережа просто встретил того, кто дал гарантию, никакой мистики. Значит, пока мы находимся в безопасности, а дальше посмотрим. Из-за своего состояния я смотрю только на любимого, а он пересаживается так, чтобы моя голова лежала на его ногах и сидорах. Пилотка давно свалилась, расплескав недозаплетенные волосы по снаряжению, но мне пока не до этого. Собственное состояние пугает так, что просто нет сил ни на что.

— Не пугайся, родная, — просит меня Сережа. — Войны уже нет, все будет хорошо.

— Куда мы едем? — интересуюсь я.

— В школе гадость какую-то нашли, — объясняет любимый. — Вот и эвакуировали всех. Но вот что я тебе скажу…

— М-м-м? — мычу я с вопросительной интонацией.

— Дети в основном запуганные, — сообщает мне он. — Поэтому работа будет.

Тут он прав: если дети запуганные — а при таких наказаниях оно само собой разумеется, — то сюрпризы возможны, причем любые: от съехавшей башни до цистита. Так что буду заниматься привычной работой, если продышусь. А я продышусь, если отдохну, потому что меня потихоньку отпускает.

— Все-таки, похоже, не сэ-эн, — сообщаю я любимому, что его очень радует.

— Значит, надо просто отлежаться, — делает он вывод. — Но тут есть нюанс — нам надо на разведку плюс с деньгами разобраться, а ты без меня…

— Не надо без тебя! — восклицаю я, ощутив укол страха. — Страшно…

— Вот и я об этом, — кивает Сережа, задумываясь.

Но долго думать нам не позволяют: транспортное средство останавливается. Видимо, мы прибыли, поэтому я пытаюсь встать, сразу же осознав, что номер дохлый. Не получится у меня сейчас встать на ноги. За окном слышится шум, детские удивленные голоса, какие-то разговоры, Сережа же просто гладит меня по голове, тем не менее держа винтовку под рукой.

Распахивается дверь, какая-то женщина уже хочет что-то спросить, но замирает. Она просто стоит и смотрит, молчит и Сережа, а у меня голова кружится, видимо, опять я себя адреналином подбодрила.