— Раздеваться нужно будет? — обреченно спрашиваю я у мамы.

Мне некомфортно раздеваться на людях, да и в принципе… Оставил свой след мир, где мы побывали, оставил. Поэтому мамочка меня очень хорошо понимает. Не чинясь, она обнимает меня, улыбнувшись.

— Не нужно, Варенька, — ласково говорит она, затем кивнув ожидающей нас женщине в бежевом закрытом платье. — Обмер только вместе, истинная любовь.

— Ого! — явно не может сдержаться белошвейка, а затем приглашает нас с Сережей следовать за ней.

Раздеваться действительно не надо, нас обмеривают каким-то обручем, попросив сначала любимого, затем меня встать внутрь, а затем подняв его до талии и опустив обратно. Белошвейка говорит, что это колдовство такое специальное, потому что людям некомфортно где попало трусы снимать. С этим я больше чем согласна. Белье нам привезут завтра прямо домой, что заставляет улыбаться такому сервису.

После белошвеек нам нужно купить одежду. Вот тут меня ставят в тупик, потому что, оказывается, в Тридевятом нет смены времен года. Царство, можно сказать, разделено на климатические зоны, в каждой из которых ровно одно время года. Вот это с ходу в голове не укладывается, но Любава говорит, что в школе нам расскажут, хотя сама она учится не в ведовской школе, а в какой-то другой.

— А может, и нас в другую? — интересуюсь я, потому что первое впечатление у меня не очень.

— Нельзя уже, — качает головой мама. — Дар у вас раскрывается, а столица нам нравится, другую строить никому не хочется.

Получается, не такой уж и безопасный у нас дар. Интересно, надо будет подробнее об этом узнать, ну а пока нужно купить школьную форму, мне набор платьев, потому что я девочка, а Сереже одежду более-менее по вкусу, хотя он, по-моему, хочет ходить в своей. Ну в той, которую мы на НКВДшном складе нашли. И тут оказывается, что мамочка об этом не забыла.

— Мастер, — зовет она портного, вытаскивая на свет, я даже не понимаю откуда, форму. — Вы можете построить что-то подобное?

— Интересная одежда… — задумчиво произносит старичок в характерной такой кожаной жилетке и таких же штанах.

— Это из родного мира моих детей, — объясняет ему мама. — В минуту, когда им некомфортно, они предпочитают свое, но у нас другие правила приличия.

— Штаны девушке действительно… — вздыхает мастер, обещая затем подумать.

Здесь девушкам и девочкам носить штаны считается неприличным, причем более неприличным, чем голой на улицу выйти, что мне не очень понятно, на самом деле. Сережа мрачно шутит об удобстве пользования, а я понимаю, что шутка может и не оказаться таковой, не зря же у меня только платья да юбки? Впрочем, от портного, оставленного в глубокой задумчивости, мы уходим спустя час.