Из репродуктора сообщили: «Товарищи! Навстречу с делегатами XXVI съезда КПСС трудящиеся Северо-Осетинской АССР…»

Старушка у колонки набрала воды в жестяное ведро:

— Бабушка, давайте помогу донести?

— Не надо, я сама. — Она махнула рукой.

— Давайте, давайте, мне не тяжело.

Я взял оцинкованное ведро — холодное, вспотевшее, с выступающими каплями.

— Спасибо, родной, — бабушка улыбнулась беззубым ртом. — Ты из лагеря? Археолог?

— Да, — ответил я, не стал уточнять, что я водитель. Какая бабке разница?

Я донёс ведро до дома и поставил у порога.

— Ну заходи, я тебе с собой пирогов дам, только напекла.

На душе стало тепло, я понял, что рай — это не место. Рай — это вот сегодня, в 1982 году. В Северной Осетии. В Советском Союзе. Где ты везде свой.

— Не могу, бабуль, мне за молочкой и ещё в сельсовет надо.

— А ты на обратном пути заходи.

— Хорошо, постараюсь, но если не получится, то зайду в следующий раз.

— Зачем бабушку обижаешь? Зачем в следующий раз? Заходи.

— Зайду обязательно.

В сельсовете я быстро узнал, что никто из лагеря звонить не заходил, кроме пары учёных неделю назад.

Но в сельсовете никто точно не запомнил, какого числа это было.

По описанию они подходили под тех самых знакомых Марины, которые уехали вчера.

Если поджог устроили они, то выходит, что они ждали нашего с Лёней возвращения и, услышав наш разговор, подожгли палатку.

Странно, конечно, проще было просто выкрасть журнал.

Марина вчера говорила о каком-то важном секрете, который заставил профессора сменить вектор поисков.

Похоже, его теперь совсем не интересовал Шау Багараг, пещера и чёрный кинжал с молниями?

Мне кажется, ключ к ответам на вопросы лежит именно здесь.

Что же могло так резко перебить интерес?

Надо поговорить с Мариной. Она видела во мне человека, с которым можно поделиться.

Скорее всего, она сама расскажет, её вчера аж распирало, и только пожар не дал ей выболтать тайну.

Я оказался прав.

Марина ждала меня у входа в профессорскую палатку, переминаясь с ноги на ногу. Её глаза горели тем самым азартом, который я видел только у заядлых игроков, поставивших всё на кон.

— Ну что там у тебя? — спросила меня начальник лагеря.

На этот раз я решил ничего не утаивать:

— Молоко, творог, сметана, пироги, — сказал я, снимая тяжёлый рюкзак с продуктами с плеч, — и Смирнов со своей Натальей, приходившие звонить неделю назад. Но только никто толком не помнит, в какой день.

Квитанции за междугород будут только к концу месяца, без них никак не узнать, кому они звонили.

— А у вас?

— Не поверишь! Я нашла поджигателя! Точнее, он сам признался.