Я приподнял одну бровь. Чистосердечное признание смягчает вину, но увеличивает срок наказания, кажется, так говорят.

— Витька рыжий, тот что с тобой и Лёней вчера палатку тушил.

— Если это он, то выходит, что он поджигал не для того, чтобы журнал сжечь?

— Верно, я начала опрашивать, он сам пришёл, опустив голову. Вообщем, история такая: хотел втихаря себе кофе заварить, который привёз с собой из дома. Он так почти каждый вечер делал с соседом по палатке.

— Жадность фраера сгубила?

— Что-то типа того. У нас пользоваться плиткой запрещено, хочешь заварить себе чай или кофе — изволь на костре. Короче, его застукала практикантка из Ленинграда, он дёрнулся и перевернул плиту, не успел опомниться, как всё полыхает.

— Что же, практикантка молчала?

— Виктор её уговорил, сказал, что сам признается.

— Да и все наши подозрения разбиваются опросами. Неделю назад, на утро того дня, когда мы сидели у костра и говорили о пещере, дежурил человек, который не ходил в село. Накануне молочку привезли поздно. Я совсем про это забыла.

— Выходит, это Смирнов с Наташей?

— Это абсолютно исключено! — послышался голос Ковалёва, вылезающего из палатки.

— Но профессор…

Ковалёв перебил Марину.

— Магиночка, я говорил, что они приезжали по личным делам. Моя Светлана родила преждевременно на седьмом месяце.

Ни хрена себе! Я недооценивал профессора. Мы с Мариной переглянулись, она заулыбалась, а я поздравил профессора.

— Поздравляю, профессор! Кто родился?

— Мальчик! Рост сорок девять, вес два с копейками.

— Да он у вас просто богатырь.

— Что? Ах, да. Богатырь. Так вот, Смирнов приходил, чтобы сообщить мне новость. Светлана спрашивала, вернусь ли я раньше срока из экспедиции. В село они ходили звонить, чтобы ей в Москву сообщили моё решение.

— И что же вы решили?

— Как видите — я здесь. Вот так вот, так что не нужно обвинять ни в чём не повинных людей! Пойду наберу водички для чая.

Он направился в сторону реки.

Я развёл руками и шёпотом спросил Марину, так что она прочла у меня по губам:

— Это что сейчас было?

— Вот об этом я хотела тебе вчера рассказать.

— Сколько ему лет?

— Не важно, главное, что он бодр душой и у него молодая жена.

— Молодая жена? Вот он жук! Я бы на твоём месте его остерегалась, мало ли что.

— Саша…! Он для меня всё-таки староват.

Она полуулыбнулась.

— Это все причины, по которым он передумал лезть в пещеру?

— Нет, конечно! Я тебе вчера главного не сказала.

Я с удивлением посмотрел на неё.

— Что-то сенсационное?

— Ты не поверишь, что нашел Ковалёв в записях Филимонова! — прошептала она, оглядываясь через плечо, прежде чем втащить меня внутрь.