Я видел, как Марина пару раз вжималась в кресло на узких участках дороги.

Казалось, что если бы не крышка капота над двигателем, она от волнения запрыгнула бы мне на колени.

Но надо отдать ей должное, она ни разу не пикнула.

О том, что ей страшно, я догадывался по капелькам пота, нагло соскальзывавшим в ложбинку между грудей.

— Марин, не переживай. Я по этой дороге раз двадцать проехал вниз-вверх. Сейчас выберемся из сухого русла, и дальше пойдёт относительно нормальная дорога.

Она вымученно улыбнулась. И мне было её жаль, и я как мог развлекал её рассказами про своё детство, машины и гонки.

Я больше не смотрел на неё, сосредоточившись на дороге.

Она иногда что-то говорила в ответ, но большую часть дороги молчала.

Езда по горной дороге на шишиге несколько отличалась.

Несомненно, что ГАЗ-66 имел большую проходимость, но мне показалось, что он сложнее в управлении.

Масса машины при накате не всегда давала притормозить.

Но в целом после двухчасовой езды на «Дуремаре» я становился словно выжатый лимон.

А вот на шишиге чувствовал себя бодро, как за рулём хорошей легковушки.

Вскоре после старого Архонского перевала дорога стала ровнее, а к трём часам мы оказались на шоссейной дороге, шедшей по Куртатинскому ущелью.

— Можешь тормознуть у того скального выступа, где нарисована скамеечка с ёлочкой?

Она указала на дорожный знак, сообщающий, что неподалёку есть оборудованная для отдыха на природе территория.

— Конечно, нам всем нужна небольшая остановка.

Я затормозил у скального выступа, остановился на обочине и дал профессору с Виктором возможность передохнуть, размять кости и сориентироваться на местности.

Мне казалось, что человек в возрасте должен быть абсолютно измочален после такой тряски по бездорожью.

Но к моему удивлению, на его лице читалось не страх, не усталость, а лихорадочное нетерпение.

Он выпрыгнул из машины с необыкновенной прытью.

Мы все выбрались из машины и устроили небольшой привал.

Пыльная шишига, верная труженица, тихо потрескивала остывающим радиатором, будто одобряя нашу остановку.

Лёня бы гордился — его любимица не подвела.

Марина с профессором развернули карту и пытались понять примерное расстояние до конечной точки маршрута.

Я же обошёл машину и осмотрел все колёса и оси.

Наш шестьдесят шестой был в полном порядке.

— До того как стемнеет, ещё примерно час. Можете показать, куда нам ехать?

Спросил я, заглядывая в карту через плечо Ковалёва.

Он обернулся:

— Спасибо вам, Каменев, вы отличный водитель. Трубецкой мне не соврал. Вы с честью справились со своей задачей, — похвалил меня Ковалёв, — часа нам вполне достаточно. Что там, Марина?