— Пострашнее⁈ — Лёня повернулся ко мне, его глаза буквально полезли на лоб. — Что значит пострашнее? Куда уж страшнее, а? Ты видел того урода с двустволкой?

Я крепче сжал руль. В памяти всплыли те двое, с которыми я дрался в подъезде.

— Лёнь, нужно быть внимательнее. Ты не заметил, — сказал я, — но пятая машина вообще не участвовала в облаве. Она ехала как бы в сторонке. И когда начался бардак, просто… исчезла.

— Ну извините. Когда в тебя целятся из ружья, знаете ли, не до наблюдательности.

Лёня обиженно замолчал, а потом спросил:

— А кто эти страшные ребята? — он показал страшилку скрюченными пальцами, обращёнными ко мне.

— Эти те двое, из-за которых к нам приезжал КГБшник.

— Бандиты, менты?

— Нет, брат, тот, кто в пятой машине, не из числа местных бандитов или продажных ментов. Такие люди едят ментов и бандитов на завтрак. Поверь, я знаю об этом не понаслышке.

— О ком ты говоришь? Я чего-то не знаю? — Лёня спросил с беспокойством, его пальцы нервно постукивали по приборной панели.

— Это турки.

— Турки⁈ Какие турки⁈ — его голос сорвался от удивления.

— Братья Кундузовы. Приехали за кинжалом.

— А им-то он зачем?

— Не знаю, но судя по всему, он им очень нужен.

— Ой, да какие турки, как они узнали?

— Видимо, им кто-то из Академии наук шепнул. Ты же знаешь этих учёных. Чуть что — сразу орут на весь мир «открытие века, открытие века»!

— Это точно.

Лёня замолчал. На его лице медленно проступало понимание.

— Е-моё… так эти турки тоже могут нас того?

Он показал жест от уха до уха.

— Могут, но мы не дадим.

— Вот бляха-муха, — он шлёпнул ладонью по лбу, — лучше бы я в Архонке остался. Сидел бы у Маруськи дома, водку пил и за сиську обнимал.

— У тебя всё впереди.

Я постарался подбодрить товарища.

— Не успокаивай, лучше назад посмотри.

Я бросил взгляд в боковое зеркало — и там, в искажённом отражении, словно из-под земли вырастали знакомые фары.

Я успел разглядеть лицо водителя — узкое, с хищными скулами и тёмными очками, прикрывающими глаза.

Импортные, с зеркальными каплевидными линзами, как у пилотов.

«Жигули» братьев Кундузовых неслись сзади по дороге, стремительно сокращая дистанцию.

Лёня всмотрелся в зеркало и словно прозрел:

— Чёрт, да это же те самые мужики, которые нам оборудование на трассе впарили? Точно они!

Пассажир на переднем сиденье что-то выговаривал брату, его губы беззвучно шевелились, а брови постоянно хмурились.

Наверно, молился или сыпал проклятия, видя меня.

Я вспомнил, что по словам Джапаридзе у него перелом трёх рёбер.

Само собой, этот перелом нам только на руку во всех смыслах.