Помятуя дробовик в руках громилы из банды старика в папахе, я вовсе не собирался пропусткать стадо и дожидаться пока братья догонят нас.

Река, а точнее канал через который был перекинут мост напоминал большой арык с пологими бетонными берегами

Мост перед нами был забит стадом под завязку — триста голов рыжей, чёрной, пёстрой скотины, медленно перетекающих с одного берега на другой.

Стадо напоминало песочные часы, где переправа была узким местом.

Помятуя про дробовик в руках громилы из банды старика в папахе, я вовсе не собирался пропускать стадо и дожидаться, пока братья догонят нас.

Река, а точнее канал, через который был перекинут мост, напоминал большой арык с пологими бетонными берегами.

Мост перед нами был забит стадом под завязку — триста голов рыжей, чёрной, пёстрой скотины, медленно перетекающих с одного берега на другой.

Стадо напоминало песочные часы, где переправа была узким местом.

На въезде скотину пропускал трактор «Беларусь» с заглушенным двигателем — водила, куря на крыле, даже не повернул головы в нашу сторону. Жирные бока коров обтекали, словно вода, его технику.

— Через них? — Лёня выпучил глаза.

— Будем расталкивать? — добавил он.

Я взглянул в зеркало: в нескольких сотнях метров позади пылила «пятёрка» преследователей. Видно, они уже приноровились к тряске. У нас было минуты три, не больше.

— Не через них, а рядом с ними, — уточнил я.

Канал под мостом — семь метров шириной, с бетонными берегами, уходящими под тридцать градусов вниз. Вода мутная, но неглубокая — выше ступицы, но ниже крышки капота.

— Через воду? — спросил Лёня.

Я кивнул в ответ и направил машину к каналу, объезжая хвост стада. Потом Дуремар с рёвом свернул с дороги, рыскнул вниз по откосу.

Я притормозил, и бампер погрузился в воду. Главное — не нарваться на какую-нибудь корягу на дне.

— Не застрять бы… — беспокоился Лёня.

Типун тебе на язык, напарник, но я сосредоточенно молчал.

Мотор будто собирался захлебнуться, но не заглох. Мы шли медленно, как танк, поднимая волну.

Вода поднялась до ручки двери.

Ледяной поток хлынул через пороги, заливая пол. Лёня инстинктивно втянул ноги наверх:

— Бляха-муха! — выругался он.

Но дальше вода не поднималась, а через метра два начала спадать — значит, дно пошло на подъём.

В зеркале — «пятёрка» уже тормозила у моста. Из неё выскочили двое, отчаянно жестикулируя руками. Они по-кавказски не смогли скрыть досады.

Дуремар, тужась, медленно полз в подъём.

— Двери открывай! — скомандовал я.

Лёня распахнул свою — поток воды хлынул наружу. Я сделал то же самое. Машина сразу стала легче.