Детвора, услышав, что я не против их игр, снова оккупировала Дуремара.

К финишу одна за одной стали подъезжать отставшие экипажи.

Снова заиграл оркестр, толпа хлынула к судейскому столику.

— Ты не ответил на приглашение. Придёшь? — спросила та, которая волновала моё сердце и тело.

Братья, вежливо отступившие чуть назад и слышавшие до этого каждое наше слово, теперь сердито озирались на источник громкой духовой музыки.

Улучив минуту, я приблизился и ответил девушке на ухо.

— Конечно, с удовольствием! У тебя очень красивые глаза, и вообще ты безумно красивая!

Сказав это, я почувствовал необыкновенную лёгкость.

— Безумно? — она рассмеялась, — по-моему, было безумием ехать в туман по сухому руслу.

— Всё потому, что кое-кто меня сводит с ума.

— Приезжайте завтра, я буду тебя ждать. Нам пора возвращаться, мы и так задержались чуть больше положенного.

Я попрощался с девушкой и её братьями и отправился к столу, где Лёня уже набрал всем еды.

Экипаж Заура и Артёма пришли к финишу почти одновременно.

У меня отлегло от сердца. По сравнению с Дуремаром машина Заура совсем не выглядела убитой.

Наш архонский УАЗик выглядел намного хуже.

После получения карточек с результатами соревнований у судей, Заур направился в нашу сторону.

— Спасибо тебе, дружище! Я у тебя в огромном долгу! Ты даже не представляешь, как сильно ты помог.

Я обнял своего друга и усадил рядом за стол. Вокруг сновали люди, шумели, шутили.

Многие почти бесцеремонно разглядывали нас с Лёней и показывали пальцем. Мы теперь были кем-то вроде местных знаменитостей.

— Сэмипонтэ, сэмипонтэ, — слышалось мне в комментариях, хотя, по правде сказать, мы были просто победителями этапа. До чемпионства ещё очень далеко.

Для меня это была проба пера в этом виде автоспорта. И надо сказать, что очень мне понравилось.

— Да брось ты! Я так и не понял, что им было надо? Кто тот старик? Не его ли ты искал у мечети?

За нашей беседой наблюдало несколько десятков любопытных посторонних ушей.

— Мы с тобой завтра приглашены на праздник, там всё и расскажу.

— А кто приглашает?

— Цеевы.

У моего приятеля отвисла челюсть.

— Ты уверен? Да, а что?

На следующий день на поле с разбитыми армейскими палатками собралось несколько сотен людей.

— Раз уж мне дали слово, то я буду говорить, — профессор поглаживал свою бородку, стоя с бокалом в руках на празднике Цеевых. — Я буду говорить долго и прошу прощения, если я по незнанию нарушу этикет или правила. Но я хочу поднять бокал вот за этого молодого человека, можно сказать, виновника сегодняшнего торжества!

Он указал бокалом в мою сторону, и сотня глаз, принадлежавших гостям и участникам застолья, устремилась в мою сторону.