Мои надежды на «бартер» таяли на глазах.

Но Муся не дала мне договорить.

— Хотя есть одна потреба, — она сощурилась и внимательно посмотрела на меня, — кино сможешь достать?

— Кино? — теперь на лоб полезли мои глаза.

— Да, фильму. Короче, слушай, Саша, суть. Есть у нас отдел культуры, наш председатель с их руководством крепко поцапался. Они нам второй месяц в клуб фильмы не привозят.

Надежда снова начала теплиться в груди. Пожалуй, с фильмами можно что-то придумать.

— Так вот, если сможешь договориться в Орджоникидзе, в республиканском филиале «Госкино», то пожалуй с вашими гонками можно будет к нему обращаться. Может, и даст он вам машину за такие заслуги.

— Это разные конторы? «Госкино» и отдел культуры?

— Конечно, он всё сам грозится съездить в город. Но сейчас у него дел невпроворот — посевная, заготовительная и всё такое прочее. Не до фильмов ему.

— Мария, ты гений! — я улыбнулся радушной хозяйке, — какие фильмы предпочитаешь?

— Я-то ладно. Мне любое подойдёт. А вот жена председателя, Наталья Григорьевна, больше по индийским фильмам страдает. Как привезут, так все бабы во главе с ней потом два дня рыдают.

— Про индийские понял, и всё же какие фильмы любишь ты?

Я ещё не знал как, но уже был точно уверен, что смогу раздобыть фильмы.

Муся немного подумала и ответила:

— Ну мне чтобы про любовь и деревню было, — а потом молодая женщина засмущалась и зарделась.

Лёня поднял палец вверх.

— О, как! Про любовь!

Он подкатил и попробовал поцеловать хлебосольную казачку в щёчку, но Муся оттолкнула его и со смехом огрела влажным рушником со своего плеча.

— Иди ты, Лёнька! Люди смотрят!

Наверно под «людьми» она подразумевала меня, за неимением других кандидатур в хате.

— Это не люди, Муся. Это Александр Каменев! Свой человек! Мой напарник и боевой товарищ!

На улице уже действительно было людно. Станица проснулась. Мимо наших окон проходили люди. Бабы выгоняли коров со дворов на дорогу.

Животные, покачивая головами, как по команде, двигались в сторону двух пастушков на лошадях.

Это были босые мальчишки лет четырнадцати, заправски гарцующие на своих нетерпеливых скакунах.

Лошади нарезали круги на месте, перебирая ногами и встряхивая гривами.

На подростков было приятно смотреть, потому что казалось, что они составляли с лошадью единое целое и будто родились в седле.

Один из них, привстав в стременах, пустился вдоль центральной улицы галопом. Он метеором пронёсся мимо нашей хаты, а потом со свистом и гиканьем стал подгонять коров от хвоста к голове стада.

Рогатые стали двигаться быстрее, поднимая пыль.