Под котлом медленно тлеют угли, отбрасывая неяркие блики на бугристые стенки чаши котла.

На них выбит или выдавлен рисунок, напоминающий крупную змеиную чешую.

Блики, отражаемые тлеющими углями, преломляются и, попадая на стены, оживляют человеческие фигурки.

Теперь, кажется, что они поднимают к небу руки в немой мольбе.

Я вижу на стене свою тень, она ровно посредине двух всадников. Покачивается, колышется, будто пытается выбрать одну из сторон.

Внезапно я чувствую, что я в пещере не один. Здесь находится Она.

Медленно поворачиваю голову вправо и замечаю женскую фигуру в балахоне, неспешно двигающуюся в танце.

Откуда-то издалека, из-за пределов пещеры доносится мелодия, мне кажется, что она прямо льётся с неба через дымоходное отверстие.

Лицо скрыто капюшоном. Изящные кисти, словно виноградные лозы, извиваются и тянутся вверх к потолку пещеры. Барабаны задают ритм.

Из немного распахнутого балахона показывается стройная женская нога. В сумерках пещеры начинает белеть сначала ступня, щиколотка, потом колено, потом бедро.

Танцовщица поворачивается боком, делает плавные па, она словно парит в пространстве, заполняя его собой.

Её тело изгибается, и я вижу её талию и всю обнажённую ногу целиком. Я понимаю что под балахоном ничего нет.

Танцовщица будто угадав мои мысли, поворачивается так, что ткань натягивается и я отчётливо вижу под ней очертания упругой женской груди с торчащими сосками.

Я хочу видеть её лицо, я хочу видеть её обнажённое тело.

Делаю шаг в её сторону, чтобы скинуть капюшон, чтобы прикоснуться к её груди кончиками пальцев.

Я не боюсь последствий. Прикосновение к её телу стоит всего.

Но она, продолжая танцевать, искусно ускользает под моей рукой и оказывается у меня за спиной.

Я улыбаюсь своему желанию и резко оборачиваюсь, чтобы повторить попытку.

Но вижу лишь тёмные очертания мужчины, сурово разглядывающего меня из темноты.

Глаз его не видно, там только чёрная бездна. Из-за его плеча показывается капюшон. Теперь танцовщица не танцует, она обращена ко мне лицом.

Но голова опущена, поэтому я не вижу её лица. Её руки поднимаются, медленно сжимают полы капюшона и срывают его назад — там ничего нет.

Пустота. Жрица медленно поворачивается.

Пальцы впиваются в ткань, срывают капюшон —

Там ничего нет. Только чёрная бездна, из которой сочится густая тень, обволакивая её шею, как ошейник.

У жрицы в руке появляется кинжал, по чёрному лезвию, как по ночному небу, сверкают молнии. Две змеи на рукояти оживают и оплетают её белое запястье. Теперь на месте ее глаз горят в пустоте два красных рубина.