Тишину разорвал третий крик совы — теперь он прозвучал неестественно близко. Я резко развернулся, но в темноте уже ничего не было видно.

Начинало светать.

Следующий день выдался очень хлопотным и полным событий.

Я возвращался в лагерь с рюкзаком, забитым альпинистским снаряжением, за рулём УАЗика и не верил, что мне почти удалось разрулить все вопросы за один день.

Это было не так просто, но тем не менее мне удалось совершить невероятную комбинацию.

С самого утра я сходил и обследовал следы. Как ни странно, новых следов я не нашёл. Выходило, что груз будто бы вывезли на том самом ГАЗ-69, которым подвозили профессора.

Я переоценил свою способность читать по следам покрышек, потому что их было много, и уже нельзя было с уверенностью утверждать, какие из них оставлены именно вчера вечером, пока мы с Лёней отсыпались.

Я — в палатке, а он — за Марининым столом.

Затем я отправился к тому месту, где, как мне показалось ночью, за нами наблюдали.

И я не ошибся. В подтверждение своих подозрений я нашёл вытоптанный кустарник, следы подошв и валун со свежим изображением кинжала.

Он был нарисован красной масляной краской совсем недавно.

Я не стал разводить панику и сообщать профессору, который к этому времени немного успокоился и передумал перевозить лагерь.

Но показал Лёне и попросил тихонько расспросить о рисунке жителей нашего лагеря.

Я был уверен, что его нанёс посторонний. Специально. Возможно, персонально для меня.

Потом первым делом я доехал на общественном транспорте до Алана, того самого воздыхателя Марины, и договорился о «прокате» альпинистского комплекта.

Прочитав записку от Марины, он зацвёл, как июньский горный мак, и пообещал, что к вечеру всё будет готово.

Он даже любезно согласился забрать всё к себе домой, чтобы я не привязывался ко времени окончания рабочего дня, потому что мне предстояло помотаться по районам и окрестностям осетинской столицы.

Хотя я подозреваю, что он собирался выдать мне снарягу из своих личных запасов.

Вторым номером в моём расписании значилась поездка в местное управление культуры. Телефон одного из сотрудников мне раздобыл тот же Маринин воздыхатель.

Он позвонил тому и попросил мне всячески содействовать.

Они говорили по-осетински, я ничего не понял из сказанного.

Но после окончания разговора Алан сообщил, что человек на том конце провода решит любые мои сложности, связанные с фильмами и плёнками, а также с кинопроекторным оборудованием.

По иронии судьбы, я нарвался на того самого недоброжелателя, который поссорился с председателем колхоза станицы Архонской.