— Тихо! Куда он делся? Ты слышишь его?

— Не-а, — прерываясь от нехватки воздуха, отвечает Мальков. — Он не мог далеко уйти, затаился где-то, гад!

Теперь шаги ближе. Форменные ботинки шелестят по траве и прошлогодним жухлым листьям метрах в пяти от моего укрытия. Экономит Мальков на обуви. Видно, Комиссаров пока не даёт ему зарабатывать.

Рука нащупывает в сумке столбик из монет. Они ледяные, как сердце бывшей. В голову лезут неподходящие мысли. Думается об Александре. Я так и не понял, почему она ушла от меня и из автоспорта.

Шаги ещё ближе. Хруст. Я превращаюсь в камень. В тень. В ничто.

Потом он отходит в сторону и удаляется от меня.

Щёлчок. Фонарь. Додумались наконец-то. Я вижу их в крошечную щель. Луч режет темноту. Скользит по стволам, выхватывая из мрака куст, похожий на силуэт человека на корточках.

— Там! — рычит Мальков и тычет в сторону пальцем.

Я увидел, как блеснул вороной ствол в руках у подполковника. Чёрный, матовый, смертоносный.

Выстрел. Ни хрена себе, если бы это был я, то Комиссаров завалил бы меня без предупреждения.

— Ты кого-нибудь видишь?

Мальков виновато оправдывается и врёт:

— Нет. Кажется, просто барсук тут копался.

— Да нет, там никого! Никакого барсука! — гневается Комиссаров. — Саша, Сашенька, выходи. А то хуже будет. Слышишь?

— Что это было? — у Малькова, в отличие от начальства, голос взволнован.

— Куст, что же ещё!

Они шарят фонариком совсем не там, где надо. Я улыбаюсь. Они меня не видят и не увидят. Крышка из веток и листьев настолько плотная, что фонарь её не пробьёт. Проверял. Лёгкие всё ещё горят, тело покрылось испариной.

А вот этого я не просчитал! Я отшатнулся в дальний конец ямы. Может ли меня выдать пар?

Два кгбшника немного отдаляются. Больше ни выстрелов, ни криков.

— Так, Мальков, стой здесь.

Я услышал приглушённый голос подполковника.

— Я пойду к машине, подкрепление вызывать. Будем лес прочёсывать с собаками. Смотри в оба. Он где-то тут.

Дурит? Хочет, чтобы я выбрался из укрытия? Нюх ищейки не подводит Комиссарова, он знает, что я где-то рядом.

С собакой-то я справлюсь. У меня в сумке молотый перец. А вот сидеть до рассвета нельзя. Вычислят. Я снова приникаю к смотровому отверстию.

Одна из теней уходит в сторону дороги. Значит, реально будет вызывать людей прочёсывать.

Я и не ожидал, что человеческий глаз может так хорошо видеть в темноте в безлунную ночь.

Валяйте, товарищ подполковник.

Второй то хаотично шарит фонарём по округе, то замирает.

Тишина.

Пора выбираться.

Снова нащупываю столбик монет. Они завернуты в бумагу. Перемещаю их в длинный чёрный носок — теперь у меня есть кистень.