Она знала эти имена. Лорд Грейвс — семидесятидвухлетний вдовец, о котором ходят отвратительные слухи. Граф Хольм — шестидесятилетний развратник, дважды разведенный, известный своей жестокостью по отношению к женам. Толстый Норман — богатый купец, получивший титул барона за огромные «пожертвования» короне. Грубый, вульгарный, старше Селесты почти на сорок лет, с репутацией бесчестного человека. И все они уже здесь — приехали, чтобы торговаться за нее, как за породистую кобылу.

Продаться она при необходимости могла и сама. Эта мысль возникла неожиданно ясно, почти спокойно, но выбирать покупателя за нее дядя не имел права.

Она найдет человека, который будет ей полезен, и сама определит условия. Решение было унизительным, однако унижение, выбранное добровольно, все же отличалось от цепи, затянутой чужими руками.

— А она знает, что сегодня ее смотрины? — настаивал все тот же голос.

— Да что вы все заладили — «знает», «согласится», «проблемы»! — не сдержался дядя. — Я вам ее на блюдечке принес, а вы мне тут допрос устраиваете, как будто это я вас уговариваю! Девка сделает то, что ей скажут. У нее нет ни денег, ни выбора, ни характера, чтобы артачиться.

В кабинете повисла тяжелая тишина. Затем тот же сухой голос тихо, с легкой насмешкой ответил:

— Как грубо вы выражаетесь, лорд Вильям. Я просто хотел убедиться, что товар… качественный и не создаст проблем.

Ворваться бы в кабинет к дяде и все высказать! Но нет, сейчас нельзя, иначе он запрет в ее комнате до конца бала, и будет только хуже. Или вообще скажет свое привычное, про долг перед отцом, а она эту фразу уже наизусть выучила.

Решено: на аукцион она не пойдет, и улыбаться старикам тоже не станет. А дядя пусть только попробует снова давить на болезнь отца, которой размахивает как поводком.

Селеста быстро вернулась в маленькую комнату, которую ей выделили. К счастью, небольшую дорожную сумку она так до конца и не распаковала.

Сердце колотилось почти в горле, когда она тихо спускалась по лестнице для прислуги. Каждая скрипнувшая ступень казалась оглушительно громкой, однако никто не вышел навстречу.

Она выскользнула через заднюю дверь и уже пересекла половину двора, когда услышала со стороны конюшни скрежет когтей по дереву. Звук был негромким, но Селеста сразу поняла, кто его издает. Волк все еще сидел за решеткой. Он ждал, пока люди закончат танцевать.

Селеста замедлила шаг, хотя здравый смысл требовал немедленно бежать к воротам. Очень скоро дядя обнаружит ее отсутствие, и тогда каждая потерянная минута может оказаться решающей.